Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 165

— Но как же ты можешь явиться к королю в одиночку, без своих людей? Он будет в ярости, он даже может обвинить тебя в измене! Рейн, он способен...

— Не волнуйся, любовь моя. Это кажется странным, но Генрих часто прислушивается к моим словам. Когда мы встретимся, я поговорю с ним, обращусь к его здравому смыслу и, возможно, сумею убедить его отказаться от этого нелепого плана. А потом я отправлюсь к твоему отцу как посол мира. Не может быть, чтобы не удалось как-то примирить между собой этих двух воинственных упрямцев.

— Ты пойдешь на это ради меня? — спросила Арианна, переводя взгляд то на лицо мужа, то на игрушку в его руках.

— Не только. Ради себя тоже и ради наших детей. Но в первую очередь я пойду на это ради Руддлана, потому что независимо от того, кто победит в этой войне, Генрих или твой отец, эти земли снова станут военной добычей, трофеем, который передается из рук в руки и, в сущности, никогда не имеет настоящего хозяина. Больше всего пострадают те, кто обрабатывает землю и пасет скот, кто в этот самый момент строит замок, чтобы сделать нас более сильными. Это мои подданные... наши с тобой подданные, и мне все равно, уэльская или английская кровь течет в их жилах. Они нуждаются в защите, и я как лорд обязан их защищать.

Арианна подошла так близко, как могла, но не коснулась мужа. Вместо этого она опустилась на колено, как вассал, приносящий клятву верности.

— Я люблю тебя очень, очень сильно.

— Я тоже люблю тебя, моя маленькая женушка, и буду любить, что бы ни случилось, — ответил Рейн серьезно, поднимая Арианну и касаясь часто бьющегося на ее шее пульса. — Я буду любить тебя каждый день своей жизни, каждый ее час, всегда, всегда...

— Я и не знала, нормандец, что в тебе таится поэтическая жилка.

Арианна попыталась улыбнуться и почти сумела сделать это.

— Милорд, возьмите меня с собой!

Разом вздрогнув от неожиданности, оба повернулись и заметили Родри, тактично переминающегося за порогом. О нем они совершенно забыли.

— Очень тебе благодарен, парень, но я поеду один, — твердо сказал Рейн.

— Но вам все равно понадобится оруженосец, так ведь? Кто повезет ваш меч и щит? Возьмите меня вместо Талиазина! Когда дело дойдет до переговоров с отцом, я сумею помочь. Я постараюсь убедить его поверить вам.

Арианна заметила на лице брата отчаянную решимость показать себя зрелым мужчиной, способным справляться с мужскими обязанностями и подвергаться серьезному риску.

— Он говорит дело, муж мой, — вмешалась она.

— Что ж... будь по-твоему, — не поднимая взгляда сказал Рейн, в этот момент занятый борьбой с неуступчивой застежкой на перевязи меча. — И скажи спасибо сестре.

— Побегу позабочусь о коне и оружии, милорд! — выкрикнул Родри вне себя от восторга и бросился вниз по лестнице.

В следующую секунду Арианна оказалась в объятиях Рейна. Он привлек ее к себе, и они замерли на несколько долгих минут, а когда позже исступленно прижались друг к другу губами, поцелуй заменил им все те слова, которые не могли быть сказаны. Слова сейчас были просто бесполезны.

Арианна начала было поправлять рубаху Рейна, но только захватила ткань в обе горсти и скомкала ее.

— Обещай, что не будешь рисковать жизнью без крайней необходимости!

— Будь спокойна на этот счет, cariad, — ответил Рейн с грустной улыбкой. — С того самого дня, как нас обвенчали, осторожнее меня нет на свете рыцаря.

Он поцеловал ее еще раз — жадно, до боли — и отпустил. Он уже готов был переступить порог, когда Арианна еще раз остановила его.

— Рейн!

Он обернулся, ожидая услышать просьбу или, может быть, пожелание, но Арианна только молча обвела его взглядом с головы до ног. Она сделала это на всякий случай — на случай, если... она даже мысленно не могла произнести этих слов. Страх перехватывал горло, стискивал его, мешая дышать.

«Если я его потеряю, — думала она с ужасающей уверенностью, — я не смогу жить, я просто умру!»

— Мое сердце неделимо, милорд. Однажды я сказала, что выбираю вас, и это был выбор на всю жизнь. Что бы ни случилось, так оно и будет. Даже через сто веков.

Рейн ничего не сказал на это, даже не улыбнулся, но Арианна увидела любовь в его глазах.

— Я буду жить ожиданием того дня, когда ты вернешься ко мне, Рейн. Я буду ждать столько, сколько потребуется, пусть даже всю жизнь.

Арианна стояла на стене замка — той, что выходила на болотистый склон, поднимающийся к лесу. Порывами налетал беспокойный ветер, и в ней тоже жило беспокойство.

Она стояла на том самом месте, откуда увидела Рейна впервые в жизни. Он тогда выглядел таким свирепым, восседая верхом на своем громадном боевом коне, и так угрожающе развевался на фоне грозового неба вымпел с черным драконом! Рыцарь возвышался прямо посередине ровного поля, не двигаясь с места и словно бросая своей дерзкой храбростью вызов тем, кто наблюдал за ним со стен замка. А потом сверкнула ветвистая, ослепительная молния, и небеса раскололись пополам от трескучего удара грома. Боевой конь Рейна встал на дыбы — и ее сердце тотчас узнало его, Черного Рыцаря, хотя для более медлительного разума потребовалось еще некоторое время, чтобы понять: это он, человек из ее видения. Ее судьба.

Арианна долго, очень долго не вспоминала о видении, в котором Рейн верхом на боевом коне бросался на нее с опущенной для удара пикой. Точно так же забыла она и о другом видении, которое посетило ее чуть позже: о напоенном запахом цветов, залитом солнцем холме, у подножия которого раскрывал ей объятия золотоволосый рыцарь. В день свадьбы то, второе видение доставило ей радость, принесло надежду, но теперь воспоминание о нем пугало. Невозможно, немыслимо было представить, что ей суждена в будущем другая любовь! Она не нуждалась больше в другой любви, потому что принадлежала Рейну полностью и абсолютно. Никакой другой мужчина, будь он само совершенство, не мог заменить Рейна.

Прошел всего один день с тех пор, как он выехал за ворота замка, но Арианна уже чувствовала пустоту, которая поселилась и разрасталась в душе. «Завтра в это самое время он догонит армию Генриха», — думала она с тревогой. За те несколько коротких встреч с королем, которые судьба предоставила ей, у Арианны сложилось о нем не слишком лестное мнение. Английский монарх выглядел человеком, которого невозможно отговорить от затеянного предприятия, как бы разумны ни были доводы. Вся его жизнь была недвусмысленным доказательством того, что он рано или поздно добивается всего, что однажды изволил пожелать.