Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 163

Младенцы росли и крепли.

Как-то в разгар августа, в послеобеденное время, лорд и леди Руддлан, держась за руки, украдкой проскользнули в спальню. Впрочем, многие видели, как они исчезли там, многие снисходительно покачали головами, думая: «Уж эти двое! Ну и влюблены же они друг в друга... просто до безумия, иначе не скажешь!»

Пока Рейн наливал в кубки вино, Арианна подошла к окну и выглянула наружу. По двору важно шествовал пасечник, закутанный с головы до ног в сетчатую ткань и чем-то похожий на прокаженного. Дымокуры, подвешенные на ремне, были закинуты за спину, и Арианна подумала: «К утренним булочкам подадут свежий мед — вот вкуснота-то!» Она улыбнулась. Рейн тоже любил мед. Вообще говоря, мед был его любимейшим лакомством.

Она повернулась от окна, собираясь порадовать мужа доброй вестью, но заметила, что тот сыплет в один из кубков коричневый порошок из кожаного мешочка. Почувствовав ее взгляд, он отскочил от стола и спрятал руку с мешочком за спину, как воришка, пойманный с поличным. Щеки его покрылись бурым румянцем.

— Что это у тебя в руке? — спросила Арианна, устремляясь к нему.

— Ничего.

Арианна попробовала дотянуться до загадочного мешочка, но у Рейна была слишком широкая грудь, и ему легко удавалось держать руку за пределами досягаемости. Арианна бросилась влево, метнулась вправо... и после обманного маневра (или после того, как Рейн счел за лучшее уступить) поймала его за запястье.

— Ага, значит, что-то здесь все-таки есть. И что же это? Что ты тайком подсыпал мне в вино? — Она начала разжимать его кулак. — Сейчас же признавайся, уж не хочешь ли ты отравить меня, нормандец!

Это обвинение заставило Рейна разжать руку.

— Это всего-навсего любовное зелье, — сказал он, и румянец на его щеках стал гуще.

— Ах, любовное зе-елье! — протянула Арианна воркующим голосом и сунула нос в мешочек. — Значит, ты не мне подсыпал его... хм. В чем дело, муж мой? Неужели в последнее время я слишком часто пользуюсь известной частью твоего тела? Неужели эта часть больше не работает без помощи колдовства?

— Мне просто было любопытно! — теперь Рейн вспыхнул как маков цвет, к большому удовольствию Арианны. — Талиазин дал мне этот чертов порошок в ночь Люгназы, когда мы встретились у камней мейхирион, помнишь? В то время ты отказывалась выполнять супружеские обязанности, и я подумал... любовное зелье поможет сломить твое упрямство.

— Милорд, ваша память оставляет желать лучшего! Я бы не сказала, что ломать нужно было мое упрямство. По-моему, это вы, милорд, не желали выполнять супружеские обязанности. А что касается оруженосца, то он просто интриган!

— Но ты ведь не откажешься попробовать? — спросил Рейн с усмешкой. — Разве тебе самой не любопытно, как эта штука действует? Предлагаю нам обоим выпить понемногу.

Он поднял кубок, для верности помешал в нем пальцем и поднес к губам Арианны. Голос его стал низким, убеждающим.

— Сначала ты.

Арианна вцепилась в его руку, заставив убрать кубок подальше от своих губ. Она заглянула внутрь, ожидая увидеть там пульсирующий свет и белый клубящийся туман, но увидела только обычное вино с грязновато-коричневой пеной, разбежавшейся по краям. Впрочем, этого было недостаточно, чтобы убедить ее. Она не намерена была верить такому проходимцу, такому плуту, как Талиазин, и поражалась доверчивости мужа.

— А вдруг это колдовское зелье?

— Это какой-то корень — уж не помню какой — с топленым жиром ежа и жабьими потрохами. Самое большее, у нас начнется зуд или что-нибудь в этом роде... — Рейн приподнял брови и выразительно ими задвигал. — Может быть, мне захочется попробовать самые извращенные из французских извращений.

С этими словами он решительно поднес кубок к губам.

— Не делай этого! — Арианна еще раз ухватила мужа за руку. — Рейн, неужели ты до сих пор не понял, что Талиазин не просто оруженосец... вообще не оруженосец? Он — колдун, ллифраур!

— Колдун, которого поймали на какой-нибудь мальчишеской проделке и выперли из ордена?

— Говорю тебе, он умеет вызывать грозы в самую ясную погоду. Он умеет находиться в двух местах одновременно. Он...

— Это уж точно! Кому знать, как не мне, что этого типа никогда нет там, где он должен быть!

— А его золотой шлем? Это очень, очень древняя вещь, Рейн. Это колдовской, магический шлем...

Рейн наклонился и поцеловал ее, прервав поток откровений. При этом большая часть вина выплеснулась на камышовую подстилку.

— Колдунов не бывает, — заявил он, отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха.

— Как скажешь, муж мой, как скажешь, — кротко согласилась Арианна и потупила глаза. — Теперь-то я понимаю, откуда взялась одна старая уэльская поговорка: «Самая редкая вещь на свете — это умные слова, срывающиеся с языка нормандца».

— Я не потерплю, чтобы ты оскорбляла меня, своего супруга и господина, — сурово сказал Рейн, но сразу же засмеялся и протянул ей кубок. — Хватит разговоров, пей!

Арианна перевела взгляд с его улыбающегося, полного ожидания и предвкушения лица на вино. Снова подняла взгляд на лицо Рейна, все еще мучаясь сомнениями. Наконец она облизнула губы и поднесла к ним кубок... только чтобы, содрогнувшись, протянуть его мужу.

— Сначала ты.

Он беспечно пожал плечами и сделал пару хороших глотков. Прошло несколько минут. Арианна не спускала с Рейна испытующего взгляда, но даже святой Петр на одной из фресок в часовне имел более оживленный и красноречивый вид, чем ее супруг и господин.

— Ну? — не выдержала она.

— Ах! — воскликнул Рейн, округляя глаза. — Я чувствую зуд!

— Зуд? Где?

— Ой, везде, везде! — заторопился он, еще больше выкатывая глаза. — И такое, знаешь ли э-э... распухание... и пульсация, и затвердение. Честное слово, все твердеет, как сумасшедшее!

Он прыгнул к Арианне. Та закричала в сладком ужасе. Они упали на постель и начали целоваться. Вначале поцелуй был яростным и жадным, потом углубился, замедлился.

— Милорд!

— Убирайся куда подальше, Талиазин! — рявкнул Рейн, на мгновение выпуская Арианну из объятий. — Твоя помощь нам теперь ни к чему, прекрати совать нос в то, что тебя не касается!