Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 146

На лице Рейна выразилось удивление. Сибил прижала ладонь ко рту, как бы запоздало желая удержать вырвавшиеся слова.

— Знаю, — сказала она тихо, печально. — Я слишком поздно поняла, что ты делаешь это не для меня, а для себя самого. Я думала, что таким образом ты надеешься добиться меня, но ты добивался только славы, власти да денег. Ты продолжал бы рисковать жизнью независимо от того, что я сделаю, как поступлю. И так будет всегда.

«Нет, уже нет», — подумал Рейн. Он понял это во Франции, когда сражался особенно храбро именно потому, что отчаянно боялся погибнуть. Потому что теперь у него было ради чего жить.

— Рейн... — ладонь Сибил скользнула вверх по его руке, легла на плечо. — Я никогда не переставала любить тебя.

Эти слова должны были бы согреть его душу, но этого не случилось. Он вдруг понял (и понимание было болезненным, как удар копьем прямо в сердце), что их сказала совсем не та женщина. «Я люблю тебя...»

Арианна! Больше всего на свете он хотел услышать, как эти слова произносят губы Арианны.

Он посмотрел Сибил в лицо, увидел крохотные морщинки в уголках ее рта и россыпь веснушек на носу. И вдруг перед ним вновь предстала юная девушка, которая одна во всем мире любила его, которой — одной во всем мире — он был небезразличен. Он был в неоплатном долгу перед Сибил и не хотел причинять ей боль.

— Сибил, — начал он осторожно, легко погладив ее по щеке, — это все было много лет назад. Мы были тогда детьми,

— Ну и что! — крикнула она, помотав головой с такой силой, что слезы, собравшиеся в уголках глаз, брызнули во все стороны. — Я никогда не переставала любить тебя!

Рейн поднял взгляд к небу, где уже собирались поздние летние сумерки. Небо было мягкого, чуть туманного лавандового оттенка, оттенка ее глаз. Было время, когда он любил ее всем сердцем, хотя то была любовь мальчишки, а не взрослого мужчины. Но был ли он уверен, что от той любви ничего не осталось?

Он взял лицо Сибил за подбородок, приподнял и поцеловал в губы.

Они были по-прежнему нежными и податливыми, но Рейн не ощутил и тени прошлой страсти. Возможно, эта страсть всегда существовала только в его памяти...

Он услышал тихий шорох. Это могла быть птица, устраивающаяся в своем гнезде, это мог быть ветер, качнувший ветку. Но Рейн знал (трудно сказать как — может быть, шестым чувством), что это было. Он отпустил Сибил и медленно повернулся.

Арианна стояла на берегу рыбного прудка, на самой кромке воды, словно только что поднялась из ее темных глубин, затененных листьями кувшинок. Он вдруг вспомнил деву озера из любимой песни Талиазина. Она стояла не настолько близко, чтобы можно было видеть боль в ее глазах, но он почувствовал эту боль.

Она прижала ко рту сжатый кулак, словно хотела заглушить рыдание или крик, потом отвернулась и убежала.