Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 11

— Нормандский ублюдок! Убийца! — прошипела она так громко, что Рейн прекрасно это расслышал.

Лицо его осталось бесстрастным, на нем не дрогнул ни один мускул. Ему было глубоко безразлично и то, что девушка желала его смерти, и то, что послужило этому причиной. Он не преувеличил, когда сказал ей, что многие в разное время пытались убить его, но не сумели. И потому девушка была забыта, когда Рейн повернулся к брату, чтобы поздороваться с ним.

Граф Хью Честер спрыгнул с седла, заставив зазвенеть золотые колокольчики на груди жеребца. Заключив Рейна в объятия, он поцеловал его с самым сердечным видом.

— Рад снова видеть тебя, брат.

— Хью... — скованно ответил тот, торопясь высвободиться из братских объятий.

Только сейчас, в непосредственной близости от великолепия, окружавшего Хью, он осознал, насколько сам неопрятен после битвы.

По губам брата скользнула понимающая улыбка. Белоснежным тонким манжетом своей рубахи он стер темное пятно, оставленное на носу Рейна металлом шлема. При этом он заметил все еще кровоточащие царапины на шее и усмехнулся с некоторым злорадством.

— Ты выглядишь ненамного красивее лошадиной задницы, дорогой братец.

— Ну, спасибо! — отозвался Рейн, против воли улыбнувшись.

Хыо стянул шлем и вровел пальцами, как гребенкой, по густым вьющимся волосам, отливающим шлифованным золотом, потом обвел окружающее преувеличенно восторженным взглядом.

— Ну и ну! Вижу, ты многих отправил сегодня в ад. Хорошо проредил здешний народец.

Рейн тоже огляделся. Сквозь ворота виднелось заболоченное поле, где повсюду были разбросаны обломки щитов, сломанные пики и, конечно, трупы. Он не чувствовал удовлетворения от победы. Она была предрешена, поскольку его войско намного превосходило уэльсцев численностью. Рейн подумал, что их предводитель оказался явным дураком: в замке они могли отсидеться до прибытия подмоги.

— Что ж, по крайней мере они умерли на поле битвы, с честью, а не от старости в своих постелях, — сказал он брату.

Хью сдвинул брови, а губы Рейна тронула ленивая улыбка Он сказал это нарочно, чтобы поддеть брата. Хью считал себя трусом, потому что ехал на каждую битву, трепеща от ужаса. Он был еще слишком неопытен и не понимал, что каждый воин перед боем готов от страха обмочить подштанники. Рейн и сам продал бы душу за то, чтобы умереть от старости в собственной постели, вот только собственной постели у него не было. До сих пор он спал исключительно в палатке, на вшивых тюфяках постоялых дворов или бок о бок со слугами под чужой крышей. Взгляд его невольно обратился к башне, до половины скрытой туманом.

Хью встал перед ним, закрыв обзор. На его лице была широчайшая и приветливейшая улыбка, в голосе слышалось сдобренное медом злорадство.

— Рейн, я еще не успел поблагодарить тебя за то, что ты отбил для меня этот замок у проклятых Богом уэльсцев. Но одно голое «спасибо» немногого стоит, не так ли? Я все время забываю, что ты-то дерешься ради выгоды, а не ради чести.

На лице Рейна не выразилось и тени того, как сильно потрясли его слова брата. Тем не менее, ему показалось, что он получил удар бронированным кулаком прямо под дых. Ему и в голову не могло прийти, что Хью захочет потребовать себе Руддлан. По сравнению с сотнями благодатнейших угодий, которыми тот владел, это был всего лишь кусок скудной земли с не слишком внушительным замком. «Моим замком, моим!» — подумал Рейн с отчаянием. Он завоевал Руддлан, и теперь тот по праву принадлежит ему.

— Назови же награду, которая тебя устроит, — продолжал Хью. — Новый боевой конь? Надеюсь, ты для разнообразия попросишь белого — черный цвет сейчас совсем не в моде. Или ты предпочитаешь новые доспехи? — И он с оттенком брезгливости коснулся кольчуги Рейна. — У твоих теперешних с каждой битвой вид становится все более потасканным.

Рейн ничего не ответил. Он даже не моргнул глазом, прекрасно зная, почему Хью так ведет себя. У того изначально был дар понимать, чего больше всего хочется старшему брату, и делать все, чтобы тот не получил желаемого. Он вполне мог потребовать Руддлан только для того, чтобы тот не достался Рейну.

— Ты что, не слышишь, Рейн? — спросил Хью, ослепительная улыбка которого несколько померкла. — Я сказал, что собираюсь выпросить у короля Руддлан.

— Я отлично слышал тебя, просто размышлял над тем, что ты будешь делать с этим замком, — ответил Рейн, надеясь, что у него достаточно равнодушный голос. — Я-то считал, что ты терпеть не можешь все уэльское.

Или он был неумелым лицедеем, или Хью слишком хорошо его знал. Васильковые глаза распахнулись во всю ширь, изображая простодушное удивление.

— Но, Рейн, не мог же ты всерьез думать, что тебе будет позволено оставить себе столь ценное владение, как Руддлан?

Рейн продолжал бесстрастно смотреть на брата, пока тот первым не отвел глаза в сторону. Рейн был бы рад отмолчаться, но у него вырвалось:

— Посмотрим, что скажет король.

Он тотчас пожалел о своих словах, так как слишком хорошо знал положение дел. Король чувствовал себя обязанным предоставлять Хью все, о чем бы тот ни попросил. Граф Честер был слишком могущественным бароном, чтобы Генрих осмелился оскорбить его отказом.

Хью тоже знал это, поэтому его улыбка снова стала ослепительной.

— Да-да, конечно, решать будет король. Кстати сказать, он повелел тебе явиться. Я здесь как раз для того, чтобы передать этот приказ. Наш добрый король Генрих готовится сразиться с этим хитрым уэльским военачальником. Он опасается, что битва будет тяжелой, и потому жаждет видеть в своем войске самого доблестного и славного из рыцарей. Ведь доблесть — это то, в чем тебе нет равных, не так ли? Можешь смело отправляться к Генриху, Рейн, не беспокоясь за Руддлан. Я позабочусь о замке в твое отсутствие.

Внезапно к ним бросился лучник и сунул пылающую головню чуть не в самое лицо Хью. Тот отскочил с такой поспешностью, что зацепился ногой за ногу и едва не плюхнулся задом в грязь. Он схватился за волосы и обнаружил, что они слегка опалены. На его лице изобразился ужас, который очень позабавил Рейна.

— Убирайся отсюда, ты, вошь лобковая! — взревел Хью.