От лжекапитализма к тоталитаризму! - Антонов Михаил Алексеевич - Страница 96

Мало того, что армия КНДР многочисленна и располагает некоторыми видами грозного современного оружия, она ещё и почти неуязвима для противника. Дело в том, что в районах дислокации северокорейских войск сооружены многочисленные бункеры и иные подземные укрытия, рассчитанные на то, чтобы выдержать удар самых мощных бомб и снарядов. Говорят, что и наиболее важные военные заводы тоже укрыты под землёй. (Советские люди помнят, что в СССР так же укрывали от возможных вражеских ударов заводы, производившие компоненты ядерного оружия.)

Известной гарантией безопасности КНДР служит и её соседство с Китаем, против которого даже американцы опасаются выступать открыто. Всем памятно, что в критический для Севера момент корейской войны на помощь КНДР пришли китайские народные добровольцы числом в миллион человек. Китай и до сих пор относится к КНДР покровительственно, поглядывая на неё сверху вниз. Он, по-видимому, не осознаёт ещё, насколько переменились обстоятельства, не чувствует, что КНДР переняла у него факел лидера борьбы против либерализма и мирового империализма. КНДР не хочет портить отношения с Китаем, использует его поддержку на международной арене, но рассчитывает и в военном отношении только на себя, на свои силы.

Армия КНДР готова не только к оборонительным, но и к наступательным операциям, а также к ведению партизанской войны, для чего в ней существует самый многочисленный в мире спецназ. Если даже могущественный СССР располагал лишь двумя отрядами спецназа — подразделениями «Альфа» и «Вымпел», то в КНДР создан целый разведывательно-диверсионный корпус.

Только могущественная армия, способная успешно противостоять самому грозному противнику, может гарантировать государству независимость. И, видимо, за это надо платить дорогую цену. Западные источники утверждают, что на нужды обороны в КНДР уходило до 60 процентов бюджета, но впоследствии эта доля снизилась до 30 процентов. (В Южной Корее эта доля — всего 3 процента, но и бюджет там много больше.)

Но в свете сказанного понятно, кто и почему противится объединению Северной и Южной Кореи. Ведь если промышленный потенциал РК соединится с военным потенциалом КНДР, то возникнет такая мощная держава, с которой придётся считаться всему миру. А в Южной Корее, несмотря на трудности, которые переживает КНДР, растут симпатии к своим братьям и сёстрам на Севере, сумевшим доказать всему миру, что они способны постоять за свою свободу и независимость.

Последний островок социализма в Азии

Достижения КНДР вряд ли можно отрицать, однако, думается, и к восторгам российских авторов, очарованных порядками в КНДР, следует относиться с некоторой долей скептицизма. Надо думать, не всё там идёт так гладко, и в 2005 году власти страны официально признали, что вследствие неурожая и катастрофических стихийных бедствий (тайфунов и ливней) в стране собрана лишь половина требуемого продовольствия. Трудно сказать, только ли неурожай тут виноват, или же дело в отставании сельского хозяйства, которое долго наблюдалось во всех странах с плановой экономикой.

Конечно, страна, совершившая такой скачок от отсталости, нищеты и национального унижения до современной державы, должна поражать энтузиазмом строителей новой жизни. Но можно ли держаться на энтузиазме десятилетиями? Вступили в жизнь новые поколения, не знавшие ужасов прошлого, и они, вероятно, хотят жить «на уровне мировых стандартов». И вряд ли им такой уровень жизни обеспечен. А как умеют власти возить гостей по процветающим хозяйствам, советским людям хорошо известно.

КНДР развивалась в обстановке изоляции и даже блокады. Как бы ни был велик энтузиазм 23-миллионного народа, в таких условиях ещё можно было создавать экономику индустриального общества, но нельзя самостоятельно построить государство постиндустриальной, информационной эры, полностью независимого в экономическом отношении.

КНДР переняла советскую модель управления экономикой, но в дальнейшем её видоизменила применительно к своим условиям, ещё более усилив централизованное начало. Есть и другие особенности. Так, планирование производства ведётся в КНДР параллельно «сверху» и «снизу». Система управления предприятиями несколько раз менялась, но, в конце концов, там остановились на «единоначалии», однако в специфическом виде. Параллельно с административной иерархией существует и партийная, и секретарь парткома так же отвечает за итоги работы предприятия, как и директор. А партийные функционеры оказались не свободны от таких недостатков, как отрыв от масс и провозглашение марксистских лозунгов в отрыве от реальной обстановки. Ким Ир Сену, а затем и Ким Чен Иру приходилось часто выезжать на места и помогать в исправлении методов партийного руководства экономикой.

В целях повышения эффективности производства было проведено укрупнение сельскохозяйственных кооперативов, но в результате этого руководство хозяйств отдалилось от непосредственных тружеников полей и ферм. Руководители страны, посещая хозяйства, советовали создавать в низовых структурах бригады и звенья, производственные успехи которых поощрялись бы материально. Была разработана система доведения жалоб и идей рядовых работников до руководителей всех уровней.

Расчёт на одну лишь высокую сознательность трудящихся, видимо, не вполне оправдался, и понадобилась целая система мер по повышению материальной заинтересованности работников.

Большинство предприятий КНДР, если верить западным и российским либеральным авторам, использует устаревшие технологии. Возможности использования передового мирового опыта у неё крайне ограничены. Известный застой, а то и упадок в таком случае почти неизбежен. Качество большинства видов промышленной продукции Северной Кореи низкое, она, за исключением продукции горнодобывающей промышленности, неконкурентоспособна на мировом рынке. Западные и южнокорейские эксперты утверждают, что ВВП КНДР с 1990 года упал вдвое. Сейчас он оценивается в 30 миллиардов долларов, что составляет примерно 1300 долларов на душу населения. (Для сравнения: ВВП Южной Кореи в 2000 году был равен 428 миллиардам долларов, на душу приходилось 9040 долларов по сравнению со 100 долларами в 1963 году. Далее он поднялся до 680 миллиардов, но после кризиса 1997 года упал, — об этом ниже.)

Очевидно, власти КНДР осознают необходимость более активного участия в мировой экономике. Однако пути включения в мировую систему они выбрали традиционные. Новая Конституция допускает частную экономическую деятельность.

Допускается и создание смешанных предприятий с участием иностранного капитала, а также свободных экономических зон (СЭЗ) нового типа. СЭЗ существовали и прежде, но они находились под очень строгим контролем государства, деятельность предприятий в них жёстко регулировалась, и иностранный капитал туда не шёл. В новой СЭЗ в Кэсоне (в нескольких километрах к северу от 38-й параллели) возможно создание как смешанных предприятий, так и предприятий только с иностранным капиталом, государственное регулирование в ней сведено к минимуму, и лишь приняты меры к тому, чтобы эта «зараза капитализма» не выходила за границы зоны.

Эксперты полагают, что в этом отношении КНДР, скорее всего, пойдёт по пути Китая (хотя Ким Чен Ир говорил, что реформы, эффективные в Китае, могут оказаться не вполне приемлемыми для Северной Кореи). Но это движение будет постепенным, потому что при резкой «перестройке» может наступить крах государства. (Подробнее об этом — см.:Соль Чхун. Эволюция экономической политики КНДР в условиях межкорейского урегулирования. М., 2001.) И без того, по сообщениям западных источников, против Ким Чен Ира возникали заговоры, пока неизменно терпевшие неудачу.

Реально о реформах можно сказать следующее.

Решающий шаг был сделан в 2002 году, когда произошли либерализация цен и девальвация северокорейской валюты. Промышленные предприятия стали руководствоваться критерием прибыли. Отдельные предприятия получили возможность самостоятельно выходить со своей продукцией на мировой рынок и т. д. В газетах появилась коммерческая реклама. Сельским труженикам разрешено торговать излишками продукции на рынке.