От лжекапитализма к тоталитаризму! - Антонов Михаил Алексеевич - Страница 84

В период «большого скачка» (1958–1960 годы) по его призыву по всей стране строили доменные печи, и рабочие и даже крестьяне пытались на этих примитивных устройствах выплавлять чугун. Затея эта, естественно, кончилась неудачей.

Убедившись в том, что СССР, как полагал Мао, «отошёл от единственно верной революционной линии», он начал так называемую «культурную революцию» (1966–1976 годы), в ходе которой пытался избавиться от советской модели государственности Китая и подверг критике «буржуазную идеологию», которую внедряли в СССР «ревизионисты» из руководства КПСС. Он поставил задачу борьбы с привилегиями руководящих работников и другими пережитками капитализма. По его призыву отряды молодёжи из движения хунвэйбинов («красных охранников»), откликнувшись на призыв Мао «огонь по штабам!», расправлялись с политическими и общественными деятелями, недостаточно лояльными в отношении вождя. После того, как цели Мао были достигнуты, хунвэйбины были убраны с политической арены, многие из них сами попали в лагеря трудового перевоспитания.

Но если Сталина можно действительно считать термидорианцем и в последние годы жизни ощущавшим себя самодержцем, то Мао оставался харизматическим лидером (вроде аятоллы Хомейни или Че Гевары). Он не только не стал маршалом или генералиссимусом (на что имел больше прав, чем Чан Кайши), но и вообще отменил всякие звания, а элиту одел в некое подобие робы (хотя, конечно, номенклатура на деле жила не как крестьяне).

Как уже говорилось, с точки зрения Мао, самый высший тип человека — не сознательный пролетарий, а китайский крестьянин. И в итоге у него сложилась теория некоего утопического крестьянско-коммунистического царства. То, что в этой теории, по сути, было покончено с химерой коммунизма и подчёркнут национальный момент, можно считать плюсом. Но разрушение структур управления и его последствия обусловили раздвоенность сознания китайской элиты, до сих пор стоящей перед выбором — возвращаться ли к китайской бюрократической традиции или идти по рыночному пути.

В результате всех этих экспериментов Мао развитие Китая резко замедлилось, во многих районах наступил настоящий голод. После смерти Мао в поисках выхода из кризиса руководство Китая в 1978 году взяло курс на «социалистическую модернизацию», в рамках которого с 1979 года начались экономические реформы. Идеолог реформ Дэн Сяопин провозгласил лозунг «Обогащайтесь!», как бы повторяя платформу Бухарина, последнего апологета нэпа в СССР. Китай взял курс на «открытость миру», то сеть странам Запада, откуда он стремится получить инвестиции и новейшие технологии. Это потребовало признания частной собственности, гарантий неприкосновенности частных капиталов, развития рыночных отношений.

Итоги реформ в Китае и в постсоветской России оказались весьма разными. В России объём производства и технологический уровень катастрофически упали, большинство населения впало в нищету, страна увязла во внешних долгах и во многом потеряла свою самостоятельность. Китай, напротив, развивал свою экономику весьма высокими темпами — до 10 процентов в год. Таких темпов развития на протяжении 20 с лишним лет не знала ни одна страна в мире. В итоге Китай входит в тройку лидеров мировой экономики (наряду с США и Японией), а Россия находится на 6-м месте. Китай смог обеспечить всё население (численность которого превысила 1 300 миллионов человек) продовольствием, что в его многотысячелетней истории случалось не часто. Он вышел на мировой рынок, доля экспорта выросла с 5 до 20 процентов ВВП, и в нём растёт доля высокотехнологичной продукции. В последние годы Китай открыто заявляет о себе как о потенциальном мировом лидере XXI века. В Китае грамотность населения достигла 80 процентов, быстро развиваются наука и культура, молодёжь не потребляет спиртного и не курит, а с энтузиазмом овладевает знаниями, стремясь обеспечить себе лучшую жизнь, тогда как в России эти области жизни приходят в упадок.

Особенно наглядно различие в итогах реформ проявляется при сопоставлении динамики процессов, происходящих по обе стороны российско-китайской границы. Хотя и в советское время наши города в Приморье и Приамурье не процветали, но всё же они были значительно более развиты, чем редкие и бедные поселения на китайской стороне. С того времени наши города пришли в упадок и обезлюдели, а китайские поселения превратились в города с населением в десятки и сотни тысяч человек, с развитой промышленностью, гостиницами, ресторанами и торговыми центрами. И возникли они на переработке того сырья, которое российские бизнесмены во всё более возрастающих количествах вывозят (в значительной части контрабандно) в Китай. А поток китайских продовольственных и потребительских промышленных товаров завоёвывает всё большую долю российского внутреннего рынка, что способствует удушению нашей отечественной промышленности.

Причина столь разных итогов реформ в двух странах — в том, что в России произошла буржуазная контрреволюция. Капитализма в стране не возникло — и не могло возникнуть, а буржуазия появилась. Главной задачей новой буржуазии было разрушение социалистической системы, и экономические реформы преследовали политическую цель — создание нового класса, класса собственников. Собственники оказались неэффективные, потому что они получили собственность не в результате своего труда, а воровским путём, грабежом народного достояния. В Китае компартия, как считало её руководство, сохранила власть в своих руках, а реформы преследовали чисто экономические цели — рост народного хозяйства, повышение его эффективности и жизненного уровня народа. В частности, упразднение народных коммун, в которые были объединены крестьяне в первые годы социалистического строительства, развязало инициативу этого самого многочисленного социального слоя китайского общества, что привело к росту урожайности, но в то же время и к усилению расслоения на богатых и бедных. В промышленности также развивались рыночные отношения, доля которых в экономике повысилась с 3 до 75 процентов. В России обнищание большинства населения сузило внутренний рынок, и экономика лишилась главного своего двигателя — платёжеспособного спроса. В Китае, напротив, рост жизненного уровня народа даёт всё новые толчки экономике. После того как в середине 1980-х годов были удовлетворены потребности населения в пище и одежде, оно стало активно приобретать бытовые электротовары и другую промышленную продукцию, автомобили (хотя пока в городах преобладают велосипеды), квартиры, тратят деньги на современное медицинское обслуживание и пр. Не удивительно, что при таком большом и растущем спросе, да к тому же ещё постоянных или даже снижающихся ценах на товары происходит быстрый экономический рост. После дефолта в России в 1998 году, когда жизненный уровень нашего населения резко снизился, китайцы (в среднем) впервые за много столетий стали жить лучше, чем россияне.

Китай ощущает себя как единственное крупное государство, сохранившее, как считает руководство КПК, приверженность социализму и, следовательно, находящееся в капиталистическом окружении. И его руководство неохотно публикует данные об уровне развития экономики страны, а когда публикует, то, как считают эксперты, обычно их занижает. По данным американской разведки, недавно официально подтверждённым Пекином, Китай по размерам ВВП (во всяком случае — материальной его составляющей) уже превзошёл США» («Завтра», 2006,? 4).

Косвенно это подтверждается тем, что Китай обгоняет США по производству зерна, мяса, цемента (а этот показатель говорит о размахе строительства в стране). И это понятно: переход в США от индустриальной экономики к постиндустриальной (информационной, или экономике знаний), по сути, означает деиндустриализацию страны, в частности, вывод многих промышленных предприятий за рубеж. А Китай ещё продолжает развивать индустрию (и одновременно овладевает постиндустриальными технологиями). Ныне Китай располагает не только мощной экономикой (хотя технологически уступающей странам Запада), но и развитой сферой интеллектуального производства. Это позволило ему выйти в космос (мир уже видел полёты китайских тайконавтов, а Китай объявил планы строительства обитаемой станции на Луне) и оснастить свои вооружённые силы ракетно-ядерным оружием. Высокопоставленный китайский генерал даже предупредил однажды, что Китай может нанести ядерный удар по США.