Маккой X. Целуй — и прощай! Кокс Дж. X. Безутешная вдова. Пайк P. Л. Побег из Синг-Синга - Маккой Хорас - Страница 72

Серо-зеленые глаза Керби широко раскрылись, он тихонько присвистнул.

— Черт побери, вас же просто могли подстрелить!

— Пожалуй, если бы я включил свет.

— Вот именно! Вы же застали его на месте преступления. И раз вы его увидели, ничего не оставалось, как вас убрать…

Покачав головой, он нахмурился.

— Но зачем вы пошли туда? Ведь полиция обыскала квартиру?

Кент сознался, что теперь понимает несостоятельность своей идеи, но тогда ему казалось, что полиция могла что-то проглядеть.

— А потом ко мне явилась парочка гостей, — продолжал он, — возможно, тех же самых, что напали на Салли Фишер и утащили сумочку.

Он подробно изложил, как все было, и слова Бекона насчет этих типов. Имен ему лейтенант не назвал, но они известны.

— Сегодня их выпустят под залог. Бекон надеется через них выйти на заказчика.

— Тут и я могу помочь, — заявил Керби, — узнать, кто они такие. У меня есть связи среди знающих людей. Да, точно, это может стать ниточкой…

Он опередил Мердока, когда официант принес счет.

— Не спорьте, — услышал Кент в ответ на свои протесты, — раз я в этом разговоре был заинтересован, то имею право вас угостить.

Положив на стол полтинник, Керби отодвинул стул.

— Если не найдете лучшего подхода, думайте об Олдерсонах, — посоветовал он. — Попытайтесь поработать изнутри — вы со всеми там знакомы. А понадобится помощь снаружи — предупредите меня.

Подмигнув, он добавил:

— С удовольствием займусь той блондинкой, как ее зовут, Рита? Просто куколка… Я зайду позднее и посмотрим, что нам удалось узнать. Ладно?

Оказалось, в фотостудии его опять ждали: Делани, завидев его в коридоре, крикнул, что в приемной какая-то женщина.

— Имени не назвала, сказала только, что вы ее друг.

Обойдя перегородку, отделявшую его кабинет, Кент увидел на стуле у окна миловидную женщину лет тридцати, вполне зрелую, но сохранившую свежий цвет лица и прекрасную фигуру. Женщина была в черном. Звали ее Элис, фамилию он не помнил — для него она всегда была дочерью Тома Брейди.

При его появлении она поднялась, протянув к нему руки. На мгновенье черные глаза наполнились слезами, но она постаралась их прогнать и даже выдавить из себя улыбку. Когда наконец заговорила, голос звучал напряженно, но спокойно — она сумела взять себя в руки.

— Здравствуй, Кент.

Мердок не знал, что сказать. В голове его мелькало множество мыслей, но таких пустых и неуместных, что он смог только откликнуться эхом:

— Здравствуй, Элис.

Огляделся и понял, что это малоподходящее место для разговора.

— Пойдем отсюда.

Взяв под руку, он поднялся с ней на лифте на пятый этаж, где был выгорожен целый ряд клетушек для репортеров, чтоб они могли спокойно обрабатывать свои заметки. Кабинет побольше предназначен был для автора передовиц, только тот им никогда не пользовался. Мердок убедился, что там свободно, и пропустил Элис вперед.

— Мне ночью позвонили, — сев на стул, Элис отвела глаза в сторону, словно избегая выражений сочувствия. — Из полиции.

Мердок тоже отвел глаза, все еще не находя нужных слов, но понимая, что должен это сделать. Наконец он признался:

— Не знаю, что и сказать.

— Понимаю, Кент. Пока слишком рано, да и не надо, я-то знаю, как вы к папе относились.

— Вы с кем-нибудь уже разговаривали?

— Только с папиным адвокатом. А потом решила повидаться с вами. Думала, расскажете, как это случилось.

Кент вздохнул, не зная, с чего начать, но потом собрался и рассказал ей все, что произошло, не упоминая о ночной стрельбе в квартире Тома Брейди. На вопрос Элис, знает ли полиция, кто убийца, вынужден был дать отрицательный ответ.

Тогда она достала из сумочки конверт.

— Папа заезжал к нам на сутки на обратном пути из Флориды. Но до этого написал оттуда письмо. Я его захватила в надежде, то оно может как-то помочь.

Взглянув на него, Элис закусила губу.

— Боюсь, все весьма неопределенно, он настаивал, что работа весьма конфиденциальная. Никаких подробностей там нет, но письмо дает общее представление о деле, которым он занимался, — папе так хотелось дать нам знать, что он ушел на покой.

— Он вам что-нибудь потом рассказывал?

— Только то, что это самое крупное и трудное дело в его практике, что он рассчитывает получить хорошие деньги, так что мы должны прикинуть, что нужно для дома.

Губы ее задрожали, поэтому, поспешно развернув листки, она стала их просматривать. Первый, видимо, посвященную семейным делам, оторвала, второй протянула Мердоку.

— Только не читайте это сейчас, — она встала. — Потом, когда будет время. Может, это ничего и не даст… Я буду в «Мерлтоне», Кент.

— Чем я могу помочь? — Мердок тоже встал. — Тело будет…

Печально улыбнувшись, она перебила.

— Этим займется адвокат.

— Поручите это мне.

— Я попрошу вас нести папин гроб.

Ему пришлось прокашляться, прежде чем сказать «да». Глаза у него защипало. Элис уже стояла у двери и, заметив его состояние, попросила ее не провожать. Кент не стал настаивать, сел и принялся за письмо Тома.

Напечатано оно было на машинке. Множество опечаток забито поверху нужными буквами. Стиль и построение фраз — несомненно, Тома.

Пробежав письмо до конца, Кент перечитал его уже медленнее.

«…Это самое крупное дело, которым мне когда-нибудь приходилось заниматься, и не уверен, что хотел бы взяться за такое еще раз.

Вся беда в том, что я старею и слишком много думаю. Пока я работаю, все хорошо, я пускаю в ход все уловки, которым научился за долгие годы в полиции. Но стоит сесть за отчеты — и начинают одолевать сомнения.

Вот хотя бы тот случай, с которым я только что закончил. Ты бы сказала, это чисто семейное дело, где весьма состоятельная мамаша не желает оставить в покое детей и командует всем и всеми. Что может случиться, если вдруг она узнает, что один из них втайне от нее женат, что одна невестка — вовсе не невестка, а другая прожила целый месяц в отеле вместе с поверенным семьи?

И когда я начинаю думать, какие неприятности я доставлю многим людям, иногда начинаю жалеть, что взялся за это расследование, и хочется порвать все бумаги и вернуть полученные деньги. Но такой суммы мне не набрать, да и если я берусь за работу, то всегда довожу дело до конца. Ну, а если ей угодно разыгрывать Господа Бога, то ни к чему мне щадить ее чувства.

Так что, как видишь, работа моя полна всяческих неприятностей. Зато я смогу на денек навестить вас с Фредом и буду счастлив увидеть внучат…

Любящий вас…»

Мердок положил письмо в карман. Теперь он больше не думал о его авторе, только о содержании. Подтвердились те разрозненные сведения, что он уловил при съемке. И теперь он знал, что будет делать. Подойдя к телефону, попросил телефонистку дать город.

Глава 11

Дворецкий Гендерсон, открывший дверь, был в дневной полотняной униформе. Убедившись, что посетитель ему знаком, он слегка поклонился и отступил назад, распахнув дверь.

— Добрый день, мистер Мердок, — произнес он бархатным голосом. — Миссис Олдерсон в библиотеке. Надеюсь, дорогу вы помните?

Поблагодарив, Мердок поднялся на второй этаж, свернув в холле направо, в сторону гостиной. Когда он добрался до лестницы, появилась Рита Олдерсон. По лицу ее блуждала неуверенная улыбка, но глаза смотрели тревожно.

— Привет, — сказала она. — Если вы настроены на серьезный разговор, давайте поднимемся ко мне.

Мердок пошел следом, с удовольствием разглядывая ее обнаженные руки. Рита занимала половину третьего этажа, кокетливую гостиную и небольшую спальню с ванной.

— Садитесь, — предложила она, закрывая дверь. — Выпить хотите?

Предложение Кента удивило, но потом он решил, что это будет неплохо и может ему помочь. Рита подошла к бару и извлекла бутылку скотча.

— Мой личный запас, — сказала она. — Льда у меня нет. Гарриет такие вещи не одобряет.