Трон из костей дракона - Уильямс Тэд - Страница 224

Выводя из ворот Наглимунда сорок конных рыцарей, Джошуа все еще не надел свой ничем не украшенный шлем. Арфист Сангфугол выбежал следом, протягивая ему что-то; принц натянул поводья, и лошадь перешла на шаг.

— Что тебе? — нетерпеливо спросил он, оглядывая туманный горизонт.

Арфист задыхался.

— Это… знамя вашего отца, принц Джошуа, — сказал он, передавая сверток. — Привезено… из Хейхолта. У вас нет никакого знамени, кроме Серого Лебедя Наглимунда — а что лучше Дракона и Древа могли бы вы желать?

Принц посмотрел на красно-белое знамя, полуразвернутое у него на коленях. Глаз огненного Дракона сурово сверкал, как будто кто-то угрожал древу, вокруг которого он обвился. Деорнот, Изорн и еще несколько ближайших рыцарей выжидательно улыбались.

— Нет, — сказал Джошуа, передавая знамя обратно Сангфуголу. Взгляд его был холоден и суров. — Я не мой отец. И я не король.

Он повернулся, намотал поводья на правое запястье и поднял руку.

— Вперед! — воскликнул он. — Мы идем навстречу друзьям и врагам.

И отряд двинулся вперед по узким улочкам города. Цветы, брошенные провожающими со стен замка, падали на грязную, разбитую дорогу за их спинами.

— Что ты там увидел, риммер? — нахмурившись, спросил Таузер. — Что ты там бормочешь?

Маленький отряд Джошуа цветным пятнышком исчезал в тумане.

— По краю горы к югу спускаются всадники, — ответил Ярнауга. — Мне не кажется, что их много, но то далеко. — Он прикрыл глаза, как бы вспоминая что-то, потом снова открыл их, всматриваясь вдаль.

Таузер непроизвольно начертал знак древа: глаза старого риммера были ясными и свирепыми и светились, как сапфировые лампы!

— Голова вепря на скрещенных копьях, — прошипел Ярнауга. — Чье это?

— Гутвульф, — смущенно сказал Таузер. Судя по тому, что видел на горизонте старый шут, северянин наблюдал за призраками. — Граф Утаньята, Рука Короля.

Рядом на стене леди Воршева тоскливо смотрела вслед исчезающему отряду принца.

— Он идет с юга, опережая основную армию Элиаса. Кажется, Леобардис увидел его. Наббанаи повернули к югу, как будто навстречу ему.

— Сколько… сколько человек? — спросил Таузер, чувствуя, что перестает понимать, что происходит. — Как тебе удается видеть все это? Я ничего не могу разглядеть, а мое зрение, это единственное, что не…

— Сто рыцарей, может быть даже меньше, — перебил его северянин. — Вот что меня беспокоит: почему их так мало?

— Боже милостивый! Что затеял герцог? — выругался Джошуа, поднимаясь в стременах, чтобы лучше видеть. — Они повернули на восток и на полном ходу мчатся к южным горам! Он потерял разум?

— Смотрите, мой лорд! — крикнул Деорнот. — Смотрите, там, у подножия Бычьей Спины!

— Во имя любви к Эйдону, это же армия короля! Что делает Леобардис? Он собирается атаковать Элиаса без нашей поддержки?

Джошуа хлопнул лошадь по шее, пришпорил ее и помчался вперед.

— Кажется, их немного, принц Джошуа, — окликнул Деорнот. — Возможно, это передовой отряд.

— Почему он не послал гонцов? — жалобно спросил принц. — Смотри, они хотят оттеснить его к Наглимунду и прижать к стене. Почему, во имя Господа, Леобардис не поспал ко мне гонцов?! — Он вздохнул и повернулся к Изорну, откинувшему со лба медвежий шлем своего отца, чтобы лучше видеть горизонт. — Ну что же, дружище, в конце концов это проверка для нашего мужества.

Неизбежность боя, казалось, словно мантией окутала Джошуа полной безмятежностью. Глаза его были спокойны, на губах играла странная полуулыбка. Изорн улыбнулся Деорноту, отвязывавшему щит от луки седла, и снова взглянул на принца.

— Пусть испытают его, лорд, — сказал сын герцога.

— Вперед! — вскричал Джошуа. — Перед нами разоритель из Утаньята! Вперед! — с этим призывом он пустил галопом своего пегого скакуна, и дерн фонтаном разлетался под копытами лошади.

— За Наглимунд! — закричал Деорнот, высоко подняв меч. — За Наглимунд и за нашего принца!

— Гутвульф еще держится, — сказал Ярнауга. — Он остановился на горе, хотя наббанайцы наступают. Джошуа повернул им навстречу.

— Он вступил в сражение? — испуганно спросила Воршева. — Что происходит с принцем?

— Он еще не достиг поля боя — вот! — Ярнауга побежал по стене к юго-западной башне. — Рыцари Гутвульфа приняли первую атаку наббанайцев! Все смешалось! — Он прикрыл глаза и постучал по векам костяшками пальцев.

— Что?! Что?! — Таузер сунул палец в рот и яростно грыз его, безуспешно пытаясь что-нибудь разглядеть. — Ты мне тут не молчи, риммер!

— Трудно понять, что там происходит, с такого расстояния, — сказал Ярнауга, и совершенно напрасно, потому что ни один из двух его слушателей, так же, как и никто другой во всем замке, не видел ничего, кроме слабого двигающегося пятна в тени Бычьей Спины. — Принц приближается к месту сражения… Рыцари Гутвульфа и Леобардиса разбросаны по холмам. Теперь… теперь… — Он замолчал, сосредоточившись.

— Ах! — свирепо зарычал Таузер, хлопая себя по тощему бедру. — Во имя Святого Муирфата и Архангела, это хуже всего, что только можно себе вообразить. С тем же успехом я мог бы прочесть это в… в книге! Черт тебя побери, старец, говори!

Все это разворачивалось перед Деорнотом, словно во сне — мрачное мерцание доспехов, крики и глухие удары клинков о щиты. Когда отряд принца приблизился к сражающимся, он увидел, как меняются лица рыцарей Наббана и эркинландеров и почувствовал, как вихрь удивления пронесся по битве при их появлении. В какое-то мгновение он почувствовал себя частицей сверкающего моря, несущейся на гребне нависающей волны. Через секунду рев и лязг оружия охватили его; рыцари Джошуа врезались с фланга в Вепря и Копья Гутвульфа.

Кто-то оказался прямо перед ним: пустое лицо в маске шлема над обезумевшими глазами боевого коня. Деорнот почувствовал удар в плечо, от которого пошатнулся в седле, копье врага ударилось в его щит и скользнуло в сторону. Он видел перед собой его темную накидку, и, схватив меч двумя руками, взмахнул им. Меч прошел мимо щита и ударил в грудь рыцаря, скинул его с коня в грязную окровавленную траву.