Трон из костей дракона - Уильямс Тэд - Страница 163

— Брррр! — сказал Таузер, вздрогнув, и бубенчики у него на куртке снова зазвенели. — Солнце сегодня стояло высоко, но ветер вечером слишком уж резок. Плохая погода для старых костей — не могу понять, почему вдруг Джошуа послал меня? — Он немного пошатнулся, на секунду склонившись на руку Саймона. — На самом деле это неправда, — продолжал он. — Принц любит давать мне всякие поручения. Он никогда не приходил в восторг от моего шутовства и фокусов, и я не думаю, что ему нравится созерцать меня без всякой цели.

Некоторое время они шли молча.

— Как ты попал в Наглимунд? — спросил наконец Саймон.

— Последним торговым караваном по Вальдхельмской дороге. Теперь Элиас перекрыл и ее, собака. Трудное было путешествие, да еще пришлось отбиваться от бандитов севернее Флетта. Все разваливается, мальчик. Все это довольно кисло.

Стражи у входа в комнаты принца тщательно изучили их лица в колеблющемся свете факелов и постучали в дверь, чтобы ее открыли. Саймон и шут медленно брели по холодному коридору, выложенному каменными плитами, наконец они подошли к двери из тяжелых балок и второй паре стражников.

— Вот ты и пришел, мальчик, — сказал Таузер. — Я отправляюсь в постель, поздно лег вчера. Приятно было увидеть знакомое лицо. Приходи ко мне, выпьем кружечку, расскажешь, что там с тобой было, ладно? — Он повернулся и зашаркал по коридору, лоскуты его пестрого шутовского костюма слабо светились, пока их не поглотили тени.

Саймон прошел мимо безмятежных стражников и постучал в дверь.

— Кто идет? — спросил мальчишеский голос.

— Саймон из Хейхолта к принцу.

Дверь тихо распахнулась, обнаружив важного мальчика лет десяти в костюме пажа. Он отступил в сторону, и Саймон последовал за ним, в занавешенную прихожую.

— Проходите, — раздался приглушенный голос. Немного пошарив, юноша обнаружил скрытую занавеской дверь.

Эта была строгая комната, обставленная едва ли лучше, чем келья отца Стренгьярда. Принц Джошуа в халате и ночном колпаке сидел за столом, придерживая локтем развернутый свиток. Он не обернулся, когда Саймон вошел, а только махнул рукой в сторону другого кресла.

— Пожалуйста, садись, — сказал он, остановив Саймона в середине глубокого поклона.

Опустившись в твердое деревянное кресло, Саймон заметил какое-то легкое движение в глубине комнаты. Тонкая рука отодвинула в сторону занавеску, пропустив в кабинет серебристый свет лампы. Появилось бледное лицо черноглазой женщины, обрамленное густыми черными волосами, — это ее он видел во дворе замка, когда сжигали великана. Она настойчиво смотрела на принца, потом ее взгляд встретил взгляд Саймона и задержался на минуту. Глаза женщины были злыми и отчаянными, как у загнанной в угол кошки. Занавеска упала.

В первый момент, встревожившись, он собирался немедленно предупредить Джошуа. Шпион? Убийца? Потом он понял, что может делать эта женщина в спальне принца, и почувствовал себя очень глупо.

Джошуа взглянул на покрасневшего Саймона и позволил свитку свернуться в тугую трубку.

— Теперь прими мои извинения, — он встал и передвинул свое кресло поближе к юноше. — Я был крайне невнимателен. Надеюсь, ты понимаешь, что я ни в коей мере не хотел проявлять такого неуважения к человеку, который помог мне выбраться из заточения.

— Не.. нет нужды в извинениях, ваше высочество, — запинаясь, сказал Саймон.

Джошуа вытянул пальцы левой руки, на лице его отразилась боль. Саймон вспомнил рассказ Сангфугола и подумал, как страшно, наверное, потерять руку.

— Пожалуйста, просто «Джошуа» в этой комнате или «принц Джошуа», если тебе это необходимо. Когда я жил среди узирианских братьев в Наббане, они звали меня «мальчик» или «служка». Вряд ли я очень далеко ушел с тех пор.

— Да, сир.

Взгляд Джошуа снова скользнул к письменному столу; в минуту тишины Саймон внимательно осмотрел сидевшего перед ним человека. Честно говоря, он не намного больше походил на принца, чем тогда, когда Саймон видел его в кандалах в комнатах Моргенса. Он выглядел усталым, изношенным заботой, как камень, стертый беспощадным временем. На нем был ночной халат, высокий лоб избороздили глубокие морщины; Джошуа казался скорее архивариусом, товарищем отца Стренгьярда, чем принцем Эркинланда и сыном Престера Джона.

Джошуа встал и направился к свернутому свитку.

— Писания старого Дендиниса, — принц постучал свитком по прикрытому черной кожей правому запястью. — Военный архитектор Эсвайдеса. Ты знаешь, что никому еще не удавалось взять Наглимунд при осаде? Когда Фингил из Риммергарда напал с севера, ему понадобилось две тысячи человек, чтобы окружить город и тем самым защитить свои тылы. — Он постучал еще раз. — Дендинис хорошо строил.

Наступила долгая пауза. Наконец Саймон застенчиво прервал ее:

— Это могущественная крепость, принц Джошуа.

Принц бросил свиток обратно на стол, поджав губы, как скупец, подсчитывающий убытки.

— Да… но даже такую могущественную крепость можно уморить голодом. Наши линии снабжения очень ненадежны, и мы не знаем, от кого можно ждать помощи. — Джошуа посмотрел на Саймона так, как будто надеялся услышать мудрый ответ, но юноша только широко раскрыл глаза, совершенно не представляя себе, что тут можно сказать. — Может быть, Изгримнур привезет утешительные новости, а может быть и нет. С юга приходят вести, что мой брат собирает войска. — Джошуа мрачно смотрел на пол, потом внезапно поднял ясные и внимательные глаза. — И снова приношу извинения. В последнее время я так погряз в тяжких мыслях, что мои слова обгоняют здравый смысл. Знаешь, одно дело читать о великих битвах и совсем другое дело — планировать их. Ты даже не можешь себе представить, о скольких вещах приходится заботиться. Собрать лесные отряды, перевезти в замок людей и их пожитки, найти продовольствие, укрепить стены… и все это совершенно бесполезно, если никто не придет нам на помощь, напав на Элиаса сзади. Ведя борьбу в одиночку, мы будем стоять долго… очень долго… но падем в конце концов.

Саймон был ужасно смущен. Ему льстило, что Джошуа так откровенен с ним, но было что-то пугающе безнадежное в принце, настолько полном дурных предчувствий, что готовом разговаривать с необразованным мальчишкой, как со своим лучшим советником.