Трон из костей дракона - Уильямс Тэд - Страница 108

Свет молнии то вспыхивал, то гас, так что почти невозможно было понять, что происходит.

Повсюду виднелись вооруженные топорами риммеры, но писклявых вертких демонов было гораздо больше. Казалось, что лучшее место для…

Саймон упал, схваченный за горло скользкой холодной лапой. Он опрокинулся лицом в грязь, ощутил ее вкус, потом приподнялся. Тварь оставалась у него на спине. Грубое лезвие мелькнуло у него перед глазами и с хлюпаньем упало в грязь. Саймон встал на колени, но другая рука дотянулась до его лица, закрыв ему глаза. От нее пахло тухлой водой и грязью, тонкие пальцы извивались, как дождевые черви.

Где топор? Я уронил топор!

Он, шатаясь, поднялся на ноги и попытался разжать руку, сжимающую его горло. Он споткнулся, чуть не упал снова. Он был не в силах сбросить тварь со спины. Костлявая рука душила его, острые колени впивались в ребра. Саймону казалось, что он слышит, как победно пищит цепкая тварь. Он сделал еще несколько шагов и упал на колени, за его спиной затихал шум битвы. В ушах гремела кровь, силы покидали его, уходили, как мука из дырявого мешка.

— Я умираю… — все, что он мог подумать. Перед глазами не было уже ничего, все заливал тусклый, красный свет. Потом сокрушительная хватка на его горле вдруг ослабла. Саймон упал ничком, со свистом вдыхая драгоценный воздух.

Хрипя, он взглянул вверх. Очередная вспышка молнии осветила безумный, невероятный силуэт… человека на волке.

Бинабик!

С трудом глотая воздух ободранным горлом, Саймон попытался приподняться на локтях. Маленький человек моментально оказался рядом с ним. На расстоянии шага лежало сморщенное тело земляной твари, похожее на обгоревшего паука.

— Не говори слов! — прошипел Бинабик. — Мы должны пойти. Быстро! — он помог Саймону сесть, но тот отмахнулся от него, колотя тролля младенчески слабыми кулаками.

— Надо.. надо… — Саймон махнул дрожащей рукой в направлении хаоса битвы, разыгравшейся в двадцати шагах от них.

— Смехотворительно! — отрезал Бинабик. — Риммеры сами одерживают свои победы. Моя должность обезопасить тебя. Теперь побежим.

— Нет, — упрямо сказал Саймон, глядя на полый посох в руках у Бинабика. От отлично знал, что было в нем. — Мы должны помочь им.

— Они выдерживают, — простонал Бинабик. Кантака подошла поближе и заботливо обнюхивала рану Саймона. — Я имею ответственность за тебя.

— Что ты… — начал Саймон.

Кантака зарычала глубоким, тревожным рыком. Бинабик поднял глаза.

— Дочь Гор! — прошептал он. Саймон проследил за его взглядом. Сгусток тьмы оторвался от бурлящей схватки и двинулся по направлению к ним.

— Нихут, Кантака! — крикнул Бинабик, и волчица прыгнула навстречу подступающим тварям; когда она напала, твари зашлись в визжащем ужасе.

— Мы не имеем времени, чтобы терять его, Саймон, — резко сказал тролль. Новый раскат грома потряс долину. Бинабик вытащил из-за пояса кинжал и поднял Саймона на ноги. — Люди герцога укрепят позиции, но я не разрешу тебе быть умерщвленным в последней битве.

Кантака в гуще подземных тварей была настоящей машиной смерти. Ее огромные челюсти щелкали, она встряхивала и хватала. Тонкие черные тела падали безжизненными грудами, новые и новые кидались в бой, и гулкое рычание Кантаки соперничало с ударами грома.

— Но… но… — Саймон отступил, а Бинабик двинулся к своему коню.

— Я точно обещал, что защищу тебя, — сказал тролль, таща его за собой. — Таково было желание доктора Моргенса.

— Доктор… Ты знал доктора Моргенса?

Пока Саймон стоял, разинув рот, Бинабик остановился и дважды свистнул.

Кантака сладострастно отшвырнула в сторону последних двух тварей и бросилась к ним.

— Теперь побеги, глупое дитя! — крикнул Бинабик. Они побежали: Кантака с окровавленной мордой, за ней Бинабик. Саймон побежал тоже, спотыкаясь и скользя по размокшей грязи, а буря выкидывала вопросы, на которые не найти ответа.

— Нет, ни черта я не хочу! — Гутвульф, граф Утаньятский, выплюнул сок цитрила на кафельный пол, а маленький паж с широко раскрытыми глазами бросился прочь. Глядя на его поспешное бегство, Гутвульф пожалел о своих словах — не из чувства симпатии к мальчику, а просто потому, что он мог действительно вдруг чего-нибудь захотеть. Он почти час ожидал аудиенции без капли спиртного, и один Эйдон знал, сколько времени ему еще придется потратить на бессмысленное ожидание.

Едкий цитрил жег ему язык и губы. Он снова сплюнул, выругался и вытер подбородок. Гутвульф, в отличие от большинства своих людей, не привык постоянно держать за щекой горький южный корень, но этой странной сырой весной, будучи почти постоянно прикованным к Хейхолту, исполняя королевские поручения, он понял, что все развлечения хороши. Годилось даже битье посуды.

К тому же, наверняка из-за сырой погоды, от стен старого Хейхолта тянуло запахом плесени и… нет, слово «разложение» звучит, пожалуй, чересчур драматично. Как бы то ни было, ароматический корень помогал развеять тоску.

Как раз когда Гутвульф встал и снова принялся раздраженно расхаживать взад-вперед, дверь тронного зала со скрипом отворилась. В щели появилась плоская голова Прейратса. Его черные глаза блестели, как у ящерицы.

— А, добрый Утаньят! — священник оскалился. — Сожалею, что мы заставили вас ждать. Король готов принять вас. — Прейратс открыл дверь пошире. Стала видна его вызывающе-красная ряса, за ее складками мелькнули колонны тронного зала. — Прошу! — сказал он.

Гутвульфу пришлось протискиваться мимо Прейратса. Он постарался стать как можно более плоским, чтобы свести контакт до минимума. Почему этот человек не может посторониться? Он что, нарочно хочет унизить Гутвульфа? Помощник короля и его советник действительно недолюбливали друг друга, но мог ли алхимик осмелиться?.. Может быть, он просто не хотел открывать широко дверь? Этой весной в замке было очень холодно, и если кто-нибудь здесь нуждался в тепле, так это Элиас. Должно быть, Прейратс просто пытался сохранить тепло в огромном тронном зале.

Что ж, если этого он и добивался, то его планы потерпели полное поражение.