Река голубого пламени - Уильямс Тэд - Страница 187

— Все нормально, Уильям, — успокоила его слепая.

Он слабо качнул головой, открыл рот, но не сразу сумел заговорить.

— Нет. Я был… дураком. Старым дураком. Но я старался… быть… добрым…

Некоторое время он прерывисто дышал, но больше не говорил. Наконец Сладкий Уильям вздрогнул и замер.

Рени посмотрела на застывший пустой сим, потом опустила капюшон ему на лицо и села. Она смахнула слезы со щек. Молчание длилось довольно долго, наконец она заговорила:

— Нужно похоронить его. В конце концов, нам придется побыть здесь какое-то время.

— Побойся бога! — зло возразила Флоримель. Она по-прежнему сжимала руку Уильяма. — Он ведь только что умер!

— Он мертв, а мы пока еще живы, — настаивала Рени.

«Нужно быть жестоким, чтобы делать добро», — подумала она про себя. Они лишились Уильяма и лишились ключа доступа. Нужно чем-то заняться, и не только ей одной. Лучше уж похороны, чем ничего.

— То, что его убило, может вернуться в любой момент, к тому же нам надо многое обсудить.

Кусочек ландшафта изменился, став чуть ближе к нормальному, из общего безликого, серого цвета начали проступать очертания камней, земли и травы.

— Если мы соберем такие более-менее готовые куски, нам не придется смотреть на пустой сим все время, что мы здесь. Вы ведь тоже этого не хотите?

— Рени, мы все устали и расстроены… — попыталась вмешаться Мартина.

— Я знаю. — Рени обвела глазами присутствующих, оценивая их состояние. — Именно поэтому нам следует кое-что сделать сейчас, чтобы не оказаться в трудном положении потом. — Она почувствовала, что говорит слишком властным тоном, и смягчила голос. — Знаешь, Мартина, здорово ты управлялась со всеми нами. В тебе иногда появляется что-то от бульдога.

Француженка неопределенно пожала плечами и отошла.

Эмили-22813 снова проснулась, рядом никого не было.

— Та женщина хотела меня убить!

— Мы это знаем, — ответила ей Рени. — !Ксаббу, если здесь можно как-нибудь разжечь костер, сейчас это было бы очень даже кстати.

— Посмотрю, что можно сделать, — он отправился вверх по недоделанному холму.

— Она пыталась убить меня! — ныла девушка, — Меня и моего ребенка!

— Эмили, — обратилась к ней Рени, — мы все знаем, что произошло, и очень сожалеем о случившемся. А сейчас у нас очень много проблем, поэтому прошу тебя, хоть раз заткнись!

Рот Эмили захлопнулся от изумления.

!Ксаббу нашел нечто совсем не похожее на дерево — скрюченный, как проволока, валежник, напоминающий древесные ветки, сделанные из затвердевшей рыболовной сети, Он сложил это аккуратной кучкой, ценой невероятных усилий ему удалось высечь трением искру и поджечь местный аналог растопки. Получилось замечательное подобие лагерного костра. Языки пламени меняли цвет и вид самым невероятным образом, иногда они превращались в дыры, в которых виднелись глубины, отсутствующие на самом деле. Но, при всех своих странностях, это был настоящий костер: он давал тепло, чего так не хватало этому месту, и он объединил их всех. Именно этого и добивалась Рени.

«Прямо как у !Ксаббу… каждый должен найти свою историю, — размышляла Рени глядя на неподвижные, настороженные лица. — Если ты не можешь позволить себе настоящий костер, придумай его».

Она стряхнула с себя новую волну изнеможения, Нужно еще доделать работу, прежде чем укладываться спать. В любом случае, необходимо назначить часовых, а это значило, что ей придется взять на себя первую смену, несмотря на то что она была готова свалиться, как сноп, в любую минуту.

«Если ты хочешь стать героиней истории — а кто-то обязательно должен, — приходится работать».

Рени посмотрела на каждого по очереди, размышляя.

Т-четыре-Б поблескивает доспехами в пламени костра. Эмили полностью ушла в себя, ее личико таит загадку. !Ксаббу — его темные глаза на мордочке обезьяны теплеют, глядя на нее. Упрямица Флоримель — ее сим совсем невыразителен, зато плечи сникли от усталости. Мартина — лицо поднято к небу, прислушивается к чему-то, что другим не дано слышать.

— Хорошо, — наконец решила Рени. — Нужно о многом поговорить, случилось много неприятного. Мы потеряли по крайней мере одного человека, Селларс не добрался до нас — может, никогда и не доберется — вот что можно сказать. Но мы здесь, мы живы и знаем теперь больше. Правильно? — Вялые кивки и невнятное бормотание нельзя было принять за бурное согласие, но все-таки лучше, чем полчаса назад. — Нам удалось найти друг друга в Сети и не только благодаря прибору, !Ксаббу с Мартиной тоже приложили к этому руку. Разве не так?

— Ты что, пытаешься выбиться в лидеры? — спросила Флоримель с легким оттенком агрессивности, так похожей на нее.

— Я лишь пытаюсь рассказать, что я думаю. Все могут высказываться. Я не могу оставаться в стороне, когда остальные начинают ссориться и наша группа распадается. Нет, не могу.

Флоримель улыбнулась, но ничего не сказала. Остальные лишь печально кивали, но надежда в них не умерла. В этом сером мире все смешалось, даже дым от странного костра был одновременно и реальным и нереальным.

— Мы можем кое-что сделать, — продолжила Рени. — Послушайте! Именно здесь, именно сейчас произойдет перелом к лучшему. Мы можем идти дальше, но сначала нужно все подробно обсудить.

Она снова обвела всех взглядом, наконец она поймала тон, нашла слова, которые приведут их к ней. Она знала, куда идти, пожалуй, она видела, как говорил !Ксаббу, «глазами своего сердца». Однако конечная цель была пока неясна, как далекая звезда, а без посторонней помощи Рени и вовсе ее потеряет.

— Мы не можем позволить себе секреты друг от друга, — убеждала она. — Всем понятно? Как никогда сейчас наши жизни находятся в руках друг друга. Никаких больше секретов.

В этом призрачном мире можно зажечь костер, но нельзя вызвать ночь. Очень долго они разговаривали, спорили, даже немножко посмеялись и поплакали, а потом наконец улеглись спать. Освещение оставалось неизменным.

Во время своего дежурства Рени смотрела на странно бесцветное небо и думала о брате Стивене.

«Я приду к тебе, мой маленький человечек, — обещала она. Она говорила это не только для Стивена, но и для себя, а также предупреждала все и всех, кто встанет на ее пути. — Я приду, найду тебя».

Она поклялась, что с сегодняшнего дня будет очень осторожной.

ЭПИЛОГ

Он очнулся на берегу, лежа лицом в песке. После бесконечной венецианской ночи было очень приятно снова почувствовать солнечное тепло, согревающее тело. Особенно когда солнце такое яркое, что песок становится белым как снег, а синий океан превращается в тарелку, покрытую блестящей эмалью.

Пол поднялся на ноги, все мышцы болели. Он осмотрел пустынный берег. Даже небо выглядело пустынно, только редкие облачка да четкие силуэты морских птиц, медленно летящих от берега в океан и обратно.

На высоком берегу стоял большой низкий дом, он был сделан из камня и дерева и огорожен стеной с воротами. Пастухи, еле видимые в дрожащем горячем воздухе, выгоняли овец на пастбище вниз по холму, а им навстречу проехала повозка, доверху груженная глиняными горшками, и въехала во двор дома. Пол снова оглядел берег и освещенный солнцем океан, потом повернулся и направился к дому на утесе.

Что-то в песке бросилось ему в глаза. Он присел на корточки и обнаружил полузасыпанный скелет птицы, разрушенные ветром или стервятниками кости просвечивали. Ему стало жаль птицу. Он сам был сейчас таким же: беззащитным, обветренным и высушенным. Лежать под солнцем, засыпанным песком и омываемым приливом — не самое худшее из того, что может случиться с ним.

Будь у него монетка, он бы подбросил ее, чтобы узнать свою судьбу, хотя на самом деле ему было все равно, то ли продолжить путь, то ли сложить голову. Поэтому пусть выбор за него делают боги. Монеты не было, все, что имелось, это просоленные лохмотья и песчаные блохи в них.

«Больше не буду плыть по течению», — пообещал он себе, получился довольно безрадостный каламбур. Пол пошел вдоль берега к подножию холма.