Река голубого пламени - Уильямс Тэд - Страница 166

Гэлли метнулся вперед, но переулок уперся в очередной канал. Единственный путь на другой берег пролегал через выгнутый кошачьей спиной каменный мост с фонарем на каждом конце. Если они побегут через мост, солдаты их обязательно заметят, но в узком переулке спрятаться негде — солдаты перегородили его от стены до стены. Гэлли замешкался лишь на секунду и перемахнул через низкую стену возле моста. Пол был рад, что увидел это — если бы он в ту секунду моргнул, то мальчик для него попросту исчез бы. Он сразу же перелез через невысокий парапет, последовав его примеру. Топот сапог и голоса солдат стали такими громкими, что Полу показалось чудом, что беглецов до сих пор не заметили.

Под мостом обнаружились примерно метр вертикального пространства и около полуметра горизонтального, далее берег уходил вниз под прямым углом, но до воды было слишком далеко, чтобы спрыгнуть без всплеска. От воды пованивало, потому что в каналы сбрасывали отходы и стоки «самой безмятежной республики», но сейчас их это волновало меньше всего. Они скорчились под мостом — Пол уперся головой в камни — и стали вслушиваться в топот солдатских сапог над собой. Шаги неожиданно смолкли. Пол затаил дыхание. Он почти не видел мальчика в темноте, но по его напряженности понял, что и Гэлли поступил так же.

Что-то с плеском полилось в воду всего на расстоянии вытянутой руки от них. Пол сжался, подавив страстное желание вскочить и побежать. Через несколько секунд рядом полилась вторая струя, и до беглецов донесся запах мочи.

— …Пытался убить сенатора, — произнес кто-то на мосту. Его спутник что-то пробормотал в ответ, оба засмеялись. Струйки мочи дернулись, плеск на некоторое время изменил ритм. — Нет, я бы тоже так сделал, — сказал первый, — но ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь услышал, как ты это говоришь? И оказаться потом в камере для допросов?

— Пресвятая матерь божья, — гаркнул кто-то с другого конца моста, — вы там что, милуетесь, что ли? Давайте быстрее — нам еще нужно убийц отыскать.

— Слыхал? — спросил первый. — Один из них мальчишка, уличная шантрапа. — Его струйка оборвалась. — Этих мелких портовых крабов давно пора переловить да сунуть в кипяток, вот что я тебе скажу. — Его товарищ тоже заканчивал облегчаться, но слов было по-прежнему не разобрать, — Верно, — добавил первый, — но зато мы хотя бы развлечемся с этим типчиком, когда поймаем.

Пол не мог поверить, что солдаты могли так быстро узнать про беглецов нормальным способом — еще не прошло и четверти часа с тех пор, как они с Гэлли выбежали из собора. Значит, Финч и Маллит каким-то образом манипулировали этим сим-миром и перебрасывали информацию по городу со скоростью, неслыханной для эпохи Возрождения. Пола взбесила подобная несправедливость, хотя он и понимал, что его возмущение попросту смешно.

Солдаты протопали к дальнему концу моста. Гэлли опустил ладонь на руку Пола, чтобы тот не вставал и сидел тихо. Голоса и шаги солдат раздавались все тише, потом смолкли. Потянулись долгие секунды. Тишина стояла полная, если не считать почти неслышимого поплескивания воды о берег канала.

— Я… я ничего не помню о том, что было до Черного Океана, — прошептал наконец невидимый в темноте Гэлли.

Пол, чьи мысли были полностью заняты побегом, сообразил не сразу:

— До?..

Мальчик заговорил с трудом, словно ему что-то стискивало горло:

— Корфу… и все остальное… я этого не помню. Я об этом просто знаю. Но теперь начинаю припоминать — и Устричный Домик, о котором ты говорил, и путешествия с другими ребятами. Я… мне даже вспоминается, что у меня поначалу было другое имя… еще до того, как я стал Гэлли. Но я не помню ничего о том, что было прежде — до того, как мы переплыли Черный Океан. — Его голос дрогнул. Гэлли всхлипнул. — Не помню ни отца, ни мать, ни… вообще ничего.

Даже сейчас, со всех сторон окруженный опасностями, Пол не смог не задуматься о том, кем были на самом деле Гэлли и остальные дети из Устричного Домика и какова может оказаться их роль во всем происходящем. А вдруг они такие же сбежавшие пленники, как и он?

— Ты несколько раз упоминал Черный Океан, но я не знаю, что это такое. Это место вроде этой?.. — Он сообразил, что идея мира-симуляции, скорее всего, для мальчика ничего не значит. — Была ли это страна, как Восемь-в-квадрате, или это… как Венеция?

— Не совсем, — ответил Гэлли, помолчав. Он перестал всхлипывать, но говорил все еще прерывисто. Пол неожиданно вспомнил, как изумился, обнаружив, что спящий мальчик не дышит. Он коснулся собственной груди, ощутил ее медленные и равномерные движения. Ладно, пусть они в симуляции, но почему он должен дышать, словно находится в реальном теле, а Гэлли не должен? — Мне трудно это вспомнить, — продолжил мальчик, — но там было… просто темно. Не так, как здесь — темно по ночам, а темно всегда. И очень долго там не было ничего, кроме меня и бога.

— Тебя и… бога?

— Ну, не знаю. Кто-то в этой темноте был, но как бы вокруг меня, и я слышал голос у себя в голове. Один и тот же голос. Он сказал мне, кто я такой. И что я буду жить в другом, новом месте и… и… больше ничего не помню. — Из голоса мальчика пропала задумчивость. — Все, нужно идти дальше.

— Боже, ты прав, — Пол выбрался на четвереньках из-под моста, поскользнулся и едва не свалился в канал. Ночное небо казалось поразительно близким, а звезды яркими, как замерзшие огни фейерверка. — Чуть не забыл, — пробормотал он, удивляясь себе. Какими бы интригующими ни были все эти тайны, они могут и подождать, пока беглецы не окажутся в безопасности. Гэлли выбрался из-под моста следом и припустил вверх по переулку, Пол побежал за ним.

«Но где это безопасное место? Женщина-птица велела мне отыскать Ткача. А Нанди сказал, что я найду его… в Итаке? Значит, это будет Греция, какой-то греческий миф. Но ведь в Америке тоже есть Итака? Городок в штате Нью-Йорк или еще где-то?»

Они проносились по улицам. Редкие прохожие, попадавшиеся им навстречу, были без костюмов и, судя по их виду, словно и не побывали на фестивале. Правда, некоторые оказались изрядно пьяны. Еще дважды Полу и Гэлли приходилось прятаться от солдат, но преследователи так и не подобрались к ним настолько близко, как в первый раз. Похоже, даже солдаты дожа пришли к выводу, что у них мало шансов поймать беглецов в суматохе карнавальной ночи.

— Мы сейчас в Каннареджо, — прошептал Гэлли после очередной долгой пробежки. Пол едва разобрал его слова из-за топота их ног по камням. — Осталось еще немного.

Мальчик вел его по переулкам и через пустые площади с проворной уверенностью лисы, возвращающейся в свою нору. Пол невольно подумал о том, как ему повезло, что Гэлли стал его проводником по городу. А если хорошенько вспомнить, то ему везло во всех симуляциях, и этот важный факт следует запомнить. Как и реальный мир, Сеть Иноземья могла удивить, преподнести сюрприз — здесь тоже можно было найти нечто хорошее, истинную доброту. Похоже, Братство не смогло сделать эти виртуальные миры по-настоящему реалистичными, не наделив их хотя бы некоторыми особенностями мира реального. И об этом не следует забывать, когда его снова стиснет отчаяние, а у Пола возникло предчувствие, что такое неизбежно произойдет.

По мере приближения утра туман стал сгущаться. Пол пытался разгонять его взмахами рук, но тот не рассеивался, а когда Пол переставал махать, густая взвесь снова заполняла то же пространство.

— Соленый туман, — пояснил Гэлли, едва различимый сквозь белесую муть. — С моря. Его еще называют «вуаль невесты».

Пол решил, что только люди, считающие себя повенчанными с морем, могли дать такое романтическое имя столь отвратительному явлению.

Более того, соленый туман превратил ночную Венецию в нечто еще более сюрреалистичное, чем прежде, хотя это едва казалось возможным. Здесь, где церкви попадались чуть ли не на каждом углу, из тумана без предупреждения выглядывали морды чудовищ и лики святых, а статуи, набожные или гротескные, устремляли вечные взгляды на нечто превосходящее величием даже Венецию.