Золото Дюка - Уильямс Мэри - Страница 34

Она отвечала, еще не отдышавшись:

– Я не знаю, но я подумала... мы подумали... в доме... что будет правильно сказать вам это. Хозяйка... миссис Арабелла, мистер Сол. Она...

Он напрягся.

– Что с ней? Она заболела? Говори же, девочка, продолжай же, ради Бога.

– Нет, сэр. У нее нет ни жара, ничего такого. Но она очень странно ведет себя, все время ходит к одному и тому же месту. Она и сейчас там.

– Какому месту?

– К пруду, то есть к «Дыре мертвеца». Она почти все дни проводит там. Я знаю, потому что наблюдаю за ней. Я видела, как она стоит там как статуя. Я не выдумываю, это правда. Может быть, в этом нет ничего страшного. Но, если хотите знать, она несчастна. А такое несчастье, как ее, может стать опасным. Женщины иногда совершают странные поступки, когда они одиноки и ждут ребенка. Я знаю. У меня была тетя...

– Да, да, – перебил Сол, его совершенно не интересовала тетя девушки, он представил, что Арабелла в опасности, Арабелла у этой черной бездны, его единственная любовь, которая желает себе смерти от одиночества. Если это случится... нет, этого не должно быть! Этого не может быть!

– Спасибо, что предупредила меня... – пробормотал Сол, – спасибо...

И исчез так быстро, что Люси не успела ничего ответить.

Его первой мыслью было побежать в Оулесвик за лошадью, но потом Сол решил, что пешком доберется быстрее. Ужасная картина возникла в его воображении: его обожаемая Арабелла как подстреленная птица падает в жадно ожидающую ее воду. Из этой трясины никогда никому не удавалось спастись.

– О Господи, Господи! – воскликнул Сол и понесся не разбирая дороги, спотыкаясь о камни, не обращая внимания на хлещущие по лицу и царапающие руки ветки. – Спаси ее! Сохрани мою любимую, мою единственную любовь!

Он знал, что, если Арабелла умрет, он последует за ней, потому что и в смерти они должны быть вместе, как были в жизни.

Ему не хватало дыхания, и Сол упал на колени, пытаясь восстановить его. Наконец он поднялся и сделал несколько шагов вниз по склону.

Несколько секунд он стоял, пристально вглядываясь, но видел лишь черную поверхность воды и отражающиеся в ней тени облаков и скал. И вдруг понял, что одна из теней – человеческая фигура. Сол ринулся вниз с криком:

– Арабелла, Арабелла!

Она не двигалась. Ее глаза были широко открыты, в них застыли тревога и удивление. А сильные руки Сола уже обнимали Арабеллу. Из ее груди вырвался стон. Душа Арабеллы пробуждалась к жизни, из глаз покатились слезы. Несколько минут они стояли обнявшись, потом Сол выпустил ее, усадил рядом с собой и опять прижал к сердцу – нежно, как ребенка.

– Любовь моя, любовь моя, – повторял он снова и снова, – если бы что-нибудь случилось...

– Но ведь не случилось, – прошептала она. – Ах, Сол, мне так жаль...

Он прижал палец к ее губам.

– Не надо, дорогая. В этом нет необходимости. Я должен был поверить тебе, понять. Пожалуйста, пожалуйста, поверь мне, все это не имеет никакого значения. Теперь, когда я нашел тебя, ничто не имеет значения.

– Но ребенок, Сол... Представь, что мы никогда не узнаем...

– Это будет желанный ребенок, – нежно перебил он Арабеллу, – и мы оба будем любить его, потому что он твой. Я обещаю тебе, любимая, что буду заботиться о нем, как если бы он был моим – неважно, так ли это на самом деле. Арабелла, верь мне.

В ноябре, как и предсказывала Леона, у Арабеллы родился первенец. Это был мальчик с золотисто-рыжими волосами и с такими же черными глазами, как у Сола. Не могло быть никаких сомнений в том, кто отец ребенка. Леона находила, что у младенца есть сходство и с Уильямом Уингрейном. Но она никому не говорила об этом.