Ночная смена - Хиггинс Джек - Страница 17

Время от времени девушки маршировали по подмосткам, демонстрируя свои прелести таким образом, который вряд ли одобрил бы лорд Чемберлен. Все это время клоун комментировал происходящее, болтая непристойности.

Лица сидевших за столиками покрылись потом. В полумраке под подмостками царила похоть: протянутые руки стремились схватить за ноги марширующих девиц.

Наконец на сцену выскочила совершенно голая девица. Выйдя из-за занавеса, она начала медленно и осторожно прогуливаться по подмосткам. Зал замер в молчании. Она полуобернулась. Зал погрузился в темноту, а яркий свет прожектора осветил ее ягодицы.

— Десять тысяч вольт! — провозгласил конферансье, и свет в зале зажегся снова. Зал огласился хохотом.

Ник обернулся, потянулся за своим стаканом — и тут он обнаружил, что в нескольких футах от него стоит и смотрит на него Молли. Ей было где-то под тридцать. Ярко-рыжие волосы гармонировали с зеленым платьем, подчеркивающим достоинства ее фигуры, которая все еще оставалась соблазнительной. В лице ее угадывалась сила и некоторая надменность. Однако когда она взглянула на Ника, лицо излучало неподдельную радость.

— Давно не виделись с тобой, Ник.

— Очень давно. — Он взял ее руки и крепко их пожал. — Я уезжал на год. Учился.

— Я слышала. Говорят, что ты теперь детектив-сержант.

— Правильно. В Центральном отделении. Можно, я угощу тебя?

Она отрицательно покачала головой:

— Не здесь. Здесь все предназначено строго для этих рож. И это относится также к напиткам, к барахлу, которое мы им продаем. Давай поднимемся в мой кабинет.

Она прошла между столиками, обмениваясь там и тут несколькими словами с посетителями, поднялась на несколько ступенек за сценой и вошла в дверь с надписью: «Служебное помещение». Они прошли через комнату, служившую гримерной для девиц, и наконец приблизились к другой двери, которая привела их в маленькую и довольно строго меблированную комнату со шкафчиками, письменным столом и несколькими телефонами.

Молли открыла один из шкафчиков, достала бутылку виски и наполнила стакан. Она протянула его Нику с легкой улыбкой:

— Ирландское, дистиллированное. Я помню, что ты любил такое.

— А ты разве не выпьешь?

— Это чистый яд. Я никогда не сделаю ни глотка, пока жива. — Она усмехнулась. — Кроме того, это тормозит.

Он с любопытством осмотрелся вокруг и покачал головой:

— Это как-то не похоже на тебя.

— Это мой кабинет, — ответила она спокойно и села за свой письменный стол. — Здесь я занимаюсь исключительно делами. Ты ведь пришел по делу?

— Ты просто читаешь мои мысли как открытую книгу!

— Неудивительно. Ведь я знаю тебя достаточно давно. — Она поперхнулась. — А ты помнишь, как мы впервые встретились? Ты был начинающим полицейским, а я — начинающей…

— Два часа ночи. Проливной дождь.

— И нам обоим показалось, что с нас достаточно. Я привела тебя к себе. — Она рассмеялась. — Ты думал, что я обыкновенная начинающая проститутка.

Он покачал головой:

— Никогда так не думал, Молли, никогда.

Она закурила сигарету и откинулась в кресле:

— Что тебе нужно, Ник?

— Для начала мне нужен Бен Гарвалд. Ты видела его сегодня ночью?

Казалось, что она была искренне удивлена:

— Видела ли я Бена? Насколько мне известно, он еще сидит.

— Уже нет. Вышел вчера. Говорят, что он вернулся и ищет Беллу.

Молли громко рассмеялась:

— Будем надеяться, что он ее найдет.

— Ты, я вижу, не очень ее любишь.

— Она не стоит того, чтобы чистить его ботинки. Для меня он — самый лучший. Да, он крепкий, крепкий как сталь, но когда дело касается женщин… — Она вздохнула, и лицо ее смягчилось.

Ник сказал:

— Значит, ты на его стороне?

— Да, я бы сказала, что именно так. Когда я впервые приехала из Ирландии, я ведь была зеленой девчонкой, мне было всего восемнадцать лет. Я ничего не знала. Не успела я опомниться, как меня захватили мерзавцы и выжали досуха. Бен Гарвалд вытащил меня оттуда, освободил бесплатно, ни за что. Это его слабое место — он просто не может не помочь женщине в беде.

— Ладно, — сказал Ник, — значит, ты его сегодня не видела?

— Представь себе, что нет. А что, Белла подала жалобу?

— Вроде того.

— Корова. Я знаю, где я хотела бы ее видеть.

Ник попробовал пойти по другому пути:

— А Сэмми Роско случайно не здесь?

Она кивнула:

— Он дежурит наверху. Не рассказывай мне, что ты ищешь и его.

— Да нет. Мне просто нужно задать ему несколько вопросов. Вполне обычное дело. Можно мне подняться наверх?

Она пожала плечами:

— Почему бы нет?

Они вышли из кабинета, прошли по коридору и остановились перед дверью, на которой было написано: «Секция здоровья. Только для членов клуба».

— Теперь это называется «секция здоровья»? — сказал Ник, но она проигнорировала его замечание, открыла дверь и пропустила его внутрь.

Они прошли по безлюдному коридору, миновали крутящиеся двери и вошли в длинную, выложенную плиткой комнату, наполненную паром. Толстый, довольно уродливый человек средних лет, обернутый в турецкие полотенца, двигался им навстречу. Его поддерживала молодая женщина в нейлоновом халате. Они прошли в кабину, и она задернула занавеску.

Вся комната была разделена на такие кабины. В одной из них занавеска не была полностью задернута. Проходя мимо, Ник заглянул туда и увидел другого жирного пожилого мужчину, который лежал на кушетке, в то время как молодая женщина делала ему массаж. Похоже, что в такой жаре она считала черные шаровары достаточной одеждой.

Когда Молли открыла дверь в конце комнаты, она улыбнулась:

— Все строго законно, Ник. У них у всех есть дипломы института физкультуры и массажа, который известен в Лондоне.

— Ничего себе институт!

Следующая комната, куда они вошли, была выложена белой кафельной плиткой. В одном углу находилась душевая, а в центре — стол, обитый мягким материалом. Сэмми Роско сидел в углу и читал журнал. На нем были белая майка и слаксы.

— Очень живописно, — сказал Ник, — кем же это он здесь у вас работает?

Роско посмотрел на него, нахмурившись, затем отбросил журнал и поднялся на ноги:

— Кто этот чудак, Молли?

Ник быстро обернулся к ней:

— Теперь ты можешь оставить нас одних!

— Эй, подожди минутку! — воскликнула она удивленно.

— Я сказал: оставь нас. — Голос его был твердым и резким, как острие бритвы.

Она повернулась и вышла почти мгновенно, вспыхнув от возмущения. Ник предъявил свое удостоверение.

— У меня мало времени, поэтому отвечай быстро, Роско. Ты нанял двух человек, чтобы они напали на Бена Гарвалда около Вандсворта вчера утром. Зачем?

Роско взглянул через его плечо как затравленное животное:

— Я не знаю, о чем ты говоришь!

— Не трать моего времени, — сказал Ник устало. — Я говорил с твоей женой. Она рассказала мне, что произошло у вас дома сегодня и что с тобой сделал Бен Гарвалд. — Он указал пальцем на свежую ссадину на левой щеке Роско. — Подумать только, какой драчун!

— Ах, эта вшивая проклятая сука! Ну ладно, я ей покажу! Она пожалеет, что родилась на свет!

— Тебе придется долго ждать, — сказал Ник, — примерно десять минут тому назад она села на лондонский поезд. Я сам посадил ее туда. — Он слегка улыбнулся. — Она уехала к себе, Сэмми.

Роско недоверчиво покачал головой:

— Этого не может быть, у нее же нет денег!

— Гарвалд позаботился об этом. Хорошо поступил, правда?

С криком негодования и возмущения Сэм бросился на Ника. Тому не стоило большого труда увернуться. Помня о Вилме, он ударил Роско левой рукой ниже пояса, а правой нанес удар по приблизившемуся лицу, разбив зубы. Роско отлетел, ударился о покрытый мягким стол и сполз на пол.

Он лежал, издавая стоны, кровь заливала его белую майку, и Ник склонился над ним:

— Это от Вилмы, Сэмми. И не вздумай больше бросаться на полицейского офицера. Это не приведет ни к чему хорошему, поверь мне. Особенно если принять во внимание все твои прежние дела!