Живи с молнией - Уилсон Митчел - Страница 113

– Но раз ты несчастлив, значит, в этих законах есть что-то неправильное.

– Эти законы созданы вовсе не для того, чтобы делать людей счастливыми, – сказал он. – Не станешь же ты возмущаться снегоочистительной машиной только потому, что она не может летать. Она вовсе и не предназначена для полетов.

– Ничего они не стоят, эти твои законы, – заключила Сабина. – Ты всегда говорил, что теория должна проверяться опытом. Так вот, опыт – это то, что с тобой происходит. Хороши или плохи эти законы, но если ты их придерживался и все-таки тебя надули, значит, грош им цена, вот что я скажу!

– Ты скажешь! – Он сердито отвернулся от нее. – Ты, наверное, даже рада, что с меня сняли голову.

Сабина побледнела, словно он дал ей пощечину. С минуту она не могла произнести ни слова. Ее серые глаза стали совсем светлыми и ярко блестели.

– Эрик, – сказала она мягко, почти умоляюще, – почему ты меня боишься? Почему ты меня отталкиваешь? Почему всегда, когда тебе бывает трудно, ты начинаешь колебаться – приласкать меня или, наоборот, обидеть побольнее? – Она подошла к нему и нежно, но настойчиво обняла его, притянув к себе его голову. – Все время, пока ты говорил, мне ужасно хотелось это сделать, но я не могла решиться.

– Почему? – прошептал он и крепко прижал ее к себе. – С тех пор, как я пришел домой, мне тоже все время этого хотелось. Сабина, милая, прошу тебя, будь моим другом.

Она погладила его по лицу; он поймал губами ее руку.

– Но как же ты мог подумать, будто я радуюсь тому, что они разбили тебе сердце? Честное слово, где-то в глубине души ты думаешь, что я тебя ненавижу!

– Нет, дорогая, нет, это неправда, – пылко заговорил он, крепко прижимаясь щекой к ее щеке и радостно вдыхая милый, знакомый аромат ее кожи. Она могла душиться какими угодно духами, но он всегда распознавал этот присущий только ей одной теплый запах. По ночам он спал, прижавшись лицом к ее спине, и от этого родного запаха на душе становилось спокойно и тепло. – Я вовсе не думаю, что ты меня ненавидишь, – сказал он и вздохнул. – Просто я чувствую, насколько ты умнее меня. Я никогда не знаю наперед, будешь ли ты смеяться надо мной, бранить меня или ласкать. И так было с самого начала.

– Я умнее тебя? – повторила она с мягкой иронией.

– Ну, если не умнее, то гораздо благоразумнее. Это у тебя от природы, а у меня никогда не хватало благоразумия. Кто знает, может, я и полюбил тебя оттого, что всегда ощущал в себе этот недостаток.

– Это не очень-то лестно для меня.

– Положим, я никогда бы не смог узнать тебя так хорошо и понять, насколько ты благоразумна, если б меня не привлекло в тебе совсем другое.

– Вот это уже лучше, – тихонько рассмеялась она. – Эрик, а как же твоя служба?

– Я ненавижу ее, – вздохнул он. – Ненавижу все, что с ней связано.

– Тогда уйди оттуда, – настойчиво сказала Сабина. – Эта работа не принесла нам с тобой счастья. Заканчивай то, что ты должен сделать, и уходи.

Эрик отстранил ее от себя, глядя сверху вниз на ее умоляющее лицо.

– Ты это серьезно? – медленно спросил он.

– Конечно. Там тебе не место. Если бы ты стремился только сделать карьеру, тогда другое дело, но ведь тебе не это нужно.

– Ты права, – сказал он. Глубоко вздохнув, Эрик почувствовал, что с него свалилась огромная тяжесть и всю душу заполнило чудесное ощущение свободы. – Как-нибудь проживем, пока не подвернется что-нибудь подходящее. Я могу работать консультантом. Это очень хорошо оплачивается, и в то же время ты не связан ни с какой фирмой. Правда, это скорее коммерческая, чем научно-исследовательская, работа, но я больше не дам себя поймать.

Она отступила в сторону, испуганно глядя на него.

– Эрик, неужели ты так ничему и не научился? – сказала она. – Если ты так огорчен тем, что твое изобретение положили на полку, то каково же будет торговать научными идеями только ради увеличения чьей-то прибыли? Нет, это решительно не для тебя.

Эрик зашагал по комнате.

– Чего же ты хочешь? – жалобно спросил он. – Ведь не посоветуешь же ты мне бросить место с жалованьем в семь тысяч в год и вернуться в какой-нибудь паршивый колледж?

– Возьми то, что предлагает тебе Фокс.

– Чтобы получать половину моего теперешнего жалованья? Ты соскучилась по нищенской жизни?

– Тогда нам жилось легко и весело, – сказала она. – А теперь – нет.

– Ты просто дурочка. Вспомни, что говорил Тони. Вспомни о том, что военные забрали все в свои руки.

– А ты вспомни, что сейчас у нас война! – возразила она. – Не надо равняться по Тони. Ты не Тони, не Арни О'Хэйр и не Хьюго Фабермахер. И, с другой стороны, они не могут того, что можешь ты. За десять лет я ни разу не спорила с твоими решениями относительно твоей карьеры. Но на этот раз я буду протестовать, потому что это больше, чем твоя карьера, это наша с тобой жизнь. Прошу тебя, – умоляюще, но настойчиво добавила она, – попробуй поработать у Фокса хоть полгода, и, если ты все-таки будешь чувствовать себя несчастным, тогда делай что угодно – бери консультации, поступай на любую работу, иди в армию или во флот, мне все равно.

– Но работа над атомной энергией, быть может, не займет и полугода, – сказал он. – И я повторяю: я уверен, что вся эта затея обречена на провал. Как же ты можешь требовать, чтобы я выбросил шесть месяцев псу под хвост?

– А куда ты выбросил последние несколько лет?

Эрик чувствовал себя совершенно уничтоженным и обессилевшим. Он понимал, что ему следует уйти из Американской компании, но перспектива работы над атомной энергией казалась ему бессмысленной и безнадежной. Потом он снова подумал о деньгах, и весь план показался ему глупым.

– Не отворачивайся, – сказала Сабина. – Скажи мне что-нибудь.

– Дай мне обдумать это, – отозвался он в полном изнеможении. – У меня сейчас в голове такая каша.

– Посмотри на меня, – не успокаивалась Сабина. – Не будь таким сердитым и чужим.

Она взяла его за локоть и притянула к себе. Эрик порывисто обернулся к ней. Когда-то давно он мог выплакаться, зарывшись лицом в ее колени, но сейчас это уже не облегчило бы его. Он весь словно окаменел, и только где-то глубоко внутри у него еще теплилось желание ее любви. Но и этого было достаточно, чтобы он приник к ней и долго не выпускал ее из своих объятий, и внутренний холод стал постепенно исчезать.

6

В понедельник утром Эрик позволил себе поспать подольше. Проснувшись, он услышал голоса Джоди и Сабины. Она готовила в столовой завтрак и собирала Джоди в школу. Эрик повернулся на другой бок и положил голову на подушку Сабины, еще хранившую ее теплоту и слабый запах ее кожи. Он обвел взглядом спальню и увидел, что Сабина еще не успела одеться, должно быть, она еще в халате. Эрик сбросил с себя одеяло, накинул легкий халат и подошел к телефону. Чувствуя какое-то стеснение в груди, он позвонил в канцелярию и сказал, что придет сегодня попозже.

Еще с минуту он прислушивался к голосам жены и сына, затем снова улегся в кровать. Закинув руки за голову, он вытянулся на спине и широко раскрытыми глазами уставился в потолок. Немного погодя он услышал, что Джоди прощается с Сабиной, затем хлопнула входная дверь, и через минуту Сабина вошла в спальню. Думая, что Эрик спит, она тихонько присела к туалетному столику и стала расчесывать волосы. Эрик приподнялся на локте, следя за знакомыми движениями ее рук и тела.

– Перестань, – сказал он, – иди лучше сюда.

Она повернулась на стуле и улыбнулась ему.

– Хэлло, – сказала она. – Вставай-ка скорее, ведь сегодня свадьба Хьюго. Ты звонил на службу?

– Да. Я сказал, что приду во второй половине дня. Но не из-за свадьбы, а потому, что я хочу повидаться с Фоксом.

– Правда?.. – она опустила руку со щеткой.

– Да. – Он отвел взгляд от ее радостно заблестевших глаз. – Предупреди нашу Алису. Все равно ее придется рассчитать. Ты можешь найти ей другое место?

– Хоть завтра, – сказала Сабина.