Брат мой, враг мой - Уилсон Митчел - Страница 85

Но завод ему надоел, вот и всё; а если человеку надоедает дело, в которое он вложил свои собственные деньги, то разве он не имеет права поддаться порыву и плюнуть на всё? Право же, не было никаких оснований к тому, чтобы акции поднялись так высоко. Это, черт возьми, наверно, было подстроено в конторе какого-нибудь воротилы там, на востоке страны. Он опять-таки готов поклясться, что не представлял себе, какую магическую силу приобрело его имя после авиасостязаний и что его уход из дела вызовет катастрофу. Ну что ж, тем хуже для молокососов, которые толпами валили к нему на завод. Всё это представлялось Волрату ясным как день – ему надоело возиться с заводом, и благодаря этому он сорвал куш в шесть миллионов долларов. Можно ли было упустить такой случай?

Дуг закрыл дверь в коридор и с довольным видом обернулся, раскинув руки, но поздравлять его было некому. Марго распахнула настежь все окна и теперь вытряхивала из пепельниц окурки. Другая девушка, которую он до сих пор почти не замечал, склонясь над своими записями, делала какие-то пометки. Почувствовав рядом с собой Дуга, она робко подняла глаза.

– Сколько вам нужно экземпляров, мистер Волрат?

– Спросите мисс Мэллори. Она здесь хозяйка, – засмеялся Дуг.

Но Марго не была расположена к шуткам, и Дуг поморщился – по её быстрым, точным движениям он догадался, что ссоры не миновать.

– Один экземпляр для нас, один для мистера Бэрли, – сказала Марго, постукивая пепельницей о край корзинки для бумаг. – Уилберфорсу вы тоже, наверно, захотите дать экземпляр?

– Конечно, – согласился Дуг. – И, пожалуй, хватит. Что вам заказать на завтрак. Марго?

– Ничего, – ответила она, как бы не замечая его стараний отвести надвигающуюся грозу. – Мисс Норс, можете взять это всё в мою комнату и там перепечатать.

– Почему ей нельзя печатать здесь?

Марго вскинула на него глаза.

– Потому что вы всегда говорите, что вас раздражает стук машинки, особенно после совещания.

– О, ну ладно. Ладно. – Дуг вздохнул: она поймала его на слове. Впрочем, сцены, которые устраивала Марго, значили для него всё меньше и меньше. Трата времени – вот что его удручало.

– Что ж, дел у меня сейчас больше нет, – оживленно заговорил он. – Пожалуй, пойду завтракать.

– Ну и прекрасно.

Марго догадалась, что он хочет сбежать. Дуг понял это, и инстинкт подсказал ему, что надо уходить немедленно. Но вопреки внутреннему голосу он остановился у двери и шутливым тоном спросил:

– С каких пор в нашем маленьком хозяйстве появилась эта крошка?

– Мисс Норс? – Марго замялась, потом взглянула ему прямо в глаза.

Сердце Дуга замерло: черт его дернул задержаться. Он взялся было за ручку двери, но слова Марго заставили его остановиться.

– Я готовлю её взамен себя.

– О господи, ты опять собираешься уходить? – еле сдерживаясь, спросил он. Им вдруг овладело бешенство.

– Не беспокойся, – сказала Марго. – Это в последний раз.

– Ах, так? Отлично. Тогда пусть это произойдет сейчас же.

– Это произошло уже две недели назад, – ответила Марго. – С тех пор я не брала у вас ни цента.

Рука Дуга, лежавшая на ручке двери, бессильно упала. С чего он взял, что может хладнокровно относиться к таким сценам, смутно удивился он. Ничего на свете ему так не хотелось, как иметь силы послать её к черту и тут же уйти из комнаты, а заодно и из её жизни.

Он вспомнил тот день, когда впервые увидел Марго, и свое необъяснимое внутреннее сопротивление её обаянию. Чутье тогда подсказывало ему, что дело тут не кончится обычной связью, но у него, к сожалению, не хватило рассудка прислушаться к внутреннему голосу. Но как бы сильно Марго ни волновала его когда-то, теперь всё прошло – она ему надоела. Никогда он уже не услышит от неё ничего неожиданного, никогда её восхищение не будет радовать его, как прежде, и близость уже не принесет им новых радостей. Ни в душевных, ни в физических её свойствах – в её ласках, в её запахе, её уме – он не откроет для себя ничего нового. И всё же, будь оно всё проклято, он не может прогнать её или даже позволить ей уйти, пока эта давно минувшая буря не замрет совсем, перейдя в полный штиль.

– Чего ты хочешь от меня. Марго? – взмолился он. – Мне, наверно, полагается спросить «почему», или «что ещё случилось на этот раз», или «чем я провинился»? Черт, мне до смерти опротивели всякие извинения и оправдания. Да и к чему они? Я такой, как есть – хороший или дурной. Я поступаю так, как поступаю – хорошо или плохо. Я не могу перемениться, даже если б захотел.

– Я знаю, – спокойно сказала Марго, и он понял – его горячность ошеломила её до того, что она даже перестала злиться. – Я всё это знаю, Дуг. И потому я ухожу. Мне больше нечего тебе предложить. Даже на уловки я уже неспособна.

– Да никаких уловок и не было, Марго.

– Были, Дуг, – твердо сказала Марго, не глядя на него. Голос её звучал глухо. – Я могла довести тебя до бешенства, или завлечь тебя, или мучить так, что тебе на время начинало казаться, будто ты без меня жить не можешь. Мне всё это удавалось потому, что я достаточно хорошо тебя знаю. Я не оставляла тебя в покое… я хотела, чтобы ты женился на мне. Должно быть, такая мысль засела у меня в голове с самого начала. Разумеется, тогда я была влюблена в тебя, а ты в меня… Ведь когда-то ты был влюблен в меня, правда?

– Ты сама знаешь, что да. А теперь – я и сам не могу понять, но только…

– Я вовсе не собираюсь тебя осуждать, – искренно сказала Марго. – И если я злилась, то не на тебя. Просто я устала придумывать одну пошлую уловку за другой и уверять себя, что поскольку это делаю я, то никакой пошлости тут нет. Вот почему я вычеркнула себя из платежной ведомости, – добавила она и насмешливо улыбнулась. – Особа, которая столько раз грозилась уйти, не заслуживает уведомления за две недели вперёд.

– Ты получила телеграмму во время совещания, – вдруг вспомнил он. – Это как-нибудь связано с твоим решением?

– Никак. Я пришла к этому решению две недели назад, а телеграмма получена сегодня. Это от Кена и Дэви. Они давно ничего не получали от меня и беспокоятся, вот и всё. А дела у них идут отлично, просто отлично!

– Марго! – отчаянно выкрикнул он её имя в страшной тревоге, которая нападала на него каждый раз, когда кто-нибудь хотел уйти от него прежде, чем он сам предлагал расстаться. – Неужели нельзя ничего придумать, чтобы ты осталась со мной? Неужели из всех существующих способов ладить друг с другом для нас с тобой не годится ни один? Ведь ты мне нужна как помощница!

– Тебе никто не нужен. Дуг, – возразила Марго. – Обыкновенная картотека тебе вполне может заменить мои услуги. Тебе нужен только один человек – ты сам, и всегда и всюду он у тебя на первом плане.

– Марго! – предостерегающим тоном произнес Дуг. – Ты сказала, что не будешь меня осуждать.

– Я и не осуждаю. Ведь ты сам заявил, что не можешь быть иным. И всё-таки ты не такой, каким тебе хочется быть. По-моему, ты даже сам толком не знаешь, каким хочешь быть!

– Никаким. Меня устраивает то, что есть, – бросил Дуг. Он отошел к окну, но томительность ожидания, как невидимая ниточка, тянула его к Марго, – как будто он когда-то давно совершил тайное, до сих пор не раскрытое преступление и теперь убедился, что кому-то всё время было об этом известно. Что это было за преступление, он не знал и сам, но сейчас с трепетом ждал неведомой и страшной кары. Ему страстно хотелось услышать, что она ещё скажет: быть может, он поймет из её дальнейших слов, что эти намеки – только совпадение; и в то же время ему не менее сильно хотелось, чтобы этот шантажирующий его голос умолк навсегда. – Меня устраивает то, что есть, – повторил он.

– Ладно, – вяло произнесла Марго. – Пусть будет так.

Дуг стоял у окна и делал вид, будто смотрит на залитую солнцем улицу; наконец он почувствовал, что больше не может выдержать её молчания.

– Ну что ж, продолжай! – вдруг крикнул он, резко обернувшись к ней. – Или это ещё одна пошлая уловка, чтобы выбить у меня землю из-под ног?