Брат мой, враг мой - Уилсон Митчел - Страница 147

– Разумеется, это очень интересно, – быстро вмешался Констэбл. – Без сомнения, все согласятся со мной, что это чрезвычайно интересно. Чрезвычайно. Мы просто хотим убедиться, что это всё, на чём мы должны основывать свое решение.

– Да, это всё, – сказал Дэви. – Могу только добавить: мы добились этого, начав буквально на пустом месте.

Он знал, что тон его слишком резок, но и не пытался смягчить его, потому что вовсе не стремился быть вежливым. Если они ничего не поняли, значит и не поймут.

– Нельзя ли сделать изображение менее расплывчатым? – спросил один из присутствующих.

– Нет, четкость неплохая, – заметил другой, – но почему такое искажение формы? Колесо было какое-то яйцеобразное.

Это был сигнал к бою. На Дэви посыпались вопросы, он отвечал быстро, нисколько не считаясь с тем, что его объяснения слишком для них сложны. «Раз вы инженеры, раз вы специалисты и намерены помогать усовершенствованию прибора, так извольте же, сволочи, подтянуться до уровня нашей работы, докажите, что вы её достойны!» Бурлившая в нем холодная злоба граничила с жаждой убийства. Копья вопросов летели в него со всех сторон, он подхватывал их и, бросая обратно, с такой сосредоточенной яростью старался поразить острием каждого спрашивающего, что прошли минуты, прежде чем он заметил отсутствие всякой поддержки со стороны Кена. Он с негодованием обернулся к брату и увидел, что тот смотрит на него неподвижным взглядом. «Что с тобой? – подумал Дэви. – Ты хочешь, чтобы мы потерпели поражение? Чтобы сделка не состоялась? Хочешь преподнести это в подарок Дугу? Так черт с тобой! К черту Дуга! К черту всё, кроме нашей работы!» С холодным блеском он отражал нападение своих мучителей, пока, наконец, буря не унялась: правление с большой неохотой сообщило, что оно согласно сохранить за собой право приобретения и финансировать работу ещё в течение года, но не больше, если только к концу этого срока прибор будет воспроизводить движения живых людей. Условие это граничило с презрительным отказом, ибо было явно невыполнимо, но Дэви слушал, не выказывая своего гнева и смятения. Он знал, что не в силах принудить правление финансировать их работу в течение более долгого срока. Очевидно, прибор просто не произвел на них должного впечатления.

Дэви, сжав губы, выслушал их условия, потом, не советуясь с Кеном, ответил:

– Мы должны обсудить это между собой. Как только мы придём к какому-то решению, мы дадим вам знать.

Эти слова прозвучали, как просьба немедленно покинуть лабораторию; они поспешно втиснулись в свои пальто и гуськом вышли на заснеженный двор, так же спотыкаясь, как на пути сюда, только теперь они уже не казались Дэви соучастниками его счастливой мечты об успехе. Он помедлил, прежде чем обернуться к Кену и Дугу. Дуг тоже надел пальто, но не застегнулся, словно по первому же приглашению готов был сбросить его и остаться для длинного разговора. Дэви решил, что Дугу незачем оставаться.

– Ну что же, Дуг, – сухо сказал он. – Ваша позиция нам уже известна. Вы хотите что-нибудь добавить к тому, что уже сказали?

Дуг стоял немного поодаль от братьев, гладя на них чуть настороженно, но не без любопытства. Безупречного покроя пальто ещё больше подчеркивало плотность его фигуры; короткая сильная шея казалась ещё более могучей от белоснежного воротничка. Это был силач с крепкими мускулами и спокойным сознанием своей силы.

– Только маленький совет. Если бы я долго расшибался в лепешку, чтобы заключить сделку, и в конце концов мне предложили бы жалкую подачку, я бы лично считал, что сделка не состоялась. Только последний простофиля станет лезть из кожи вон, чтобы попасть в кровать к холодной женщине, когда его с радостью приняли бы к себе более пылкие. Впрочем, как хотите – дело хозяйское. – Он пожал плечами. – Когда на любого из вас нападает такой стих, уговоры бесполезны. Хотя вы и сами понимаете, что они, в сущности, издеваются над вами. Чтобы выполнить их требование, нужно совершить чудо. Но опять-таки это ваше дело. Посоветуйтесь между собой, и если не сможете прийти ни к какому решению, дайте и мне право голоса. До свидания.

Он вышел, даже не потрудившись застегнуть пальто, и зашагал сквозь снежную метель твердой походкой человека, который никогда не был и не будет одурманен какой-либо мечтой; но это и было главной бедой его жизни, ибо только в мертвой пустыне бывает такая холодная ясность. Дэви, знавший его достаточно хорошо, почувствовал, что, несмотря на надменно-небрежную походку, Дуг кипит от ярости, но как бы он ни злился, ему не удастся подчинить жизнь окружающих своей воле. Снег через несколько секунд выбелил его непокрытую голову, широкие плечи и спину, и вскоре его поглотила белая мгла, окутавшая весь внешний мир.

– Слушай, Кен, – стоя спиной к брату, устало сказал Дэви. – Почему ты сидел, точно воды в рот набрал?

– Как почему? – переспросил Кен с таким искренним удивлением, что Дэви невольно обернулся. – Потому что мне незачем было говорить. Черт тебя возьми, малыш, ты провел сражение как великий полководец. Мне оставалось только молчать да глазеть на тебя.

– Что ты думаешь об этом договоре? – настойчиво продолжал Дэви. – Или, может, предложение Дуга тебя устраивает больше?

Он задал этот вопрос спокойно, но с прямотой следователя. Глаза его беспощадно следили за выражением лица Кена. Малейший признак смущения, еле заметное колебание, намек на виноватую улыбку сказали бы ему больше, чем любые слова. Дэви ждал, прислушиваясь к стуку своего сердца, но Кен только пожал плечами и задумчиво сдвинул брови.

– На первый взгляд, предложение Дуга кажется в тысячу раз заманчивее, но не надо забывать, что предлагает-то всё это Дуг! – Кен усмехнулся. – Это необходимо учесть.

– Ну?

– Ну, я и ответил ему то же, что, должно быть, ответил и ты. Я послал его ко всем чертям.

– Но он предлагал тебе предать меня?

– А как же, – Кен снова чуть заметно улыбнулся. – Как будто ты не знал, что рано или поздно он попытается вбить между нами клин.

– Нет, я не знал, – задумчиво признался Дэви. – Я подозревал, что ему этого хочется. Но я думал, что он всё-таки соображает, что к чему.

– Да ладно, – сказал Кен. – Теперь мы знаем то, что знали всегда. Так что же от этого изменилось?

– Не знаю, – медленно проговорил Дэви. – У меня такое ощущение, будто многое изменилось.

– Ничего подобного, – возразил Кен. – Надо рассуждать так: какое предложение для нас выгоднее? Дуг – это Дуг. Каким он был, таким и останется. И нечего закрывать на это глаза. Он всегда будет стараться посеять между нами рознь. Но, если хочешь знать правду, то же самое будут делать и другие тем или иным способом.

– Нас разъединят не люди, – ответил Дэви. – Если это когда-нибудь случится, то только из-за нас самих. Когда придет время, не потребуется ничьей помощи.

– Ты как будто уверен, что это неизбежно!

– Скажу тебе откровенно, Кен: первый раз в жизни я стал думать об этом как о реальной возможности. И вот, наконец, даже высказал это вслух.

Кен побледнел – он был ошеломлен.

– Ты хочешь работать врозь? – с расстановкой произнес он. – Но почему?

– Я хочу? Если мы будет работать врозь, то не потому, что так захочу я. Мы расстанемся потому, что этого захочешь ты.

– Почему же ты думаешь, что я захочу? – спросил Кен. – Как тебе не совестно так говорить!

– Не знаю, – устало сказал Дэви. – Может, придет такое время, когда у тебя появятся другие стремления, другие планы, и я буду тебе только мешать. И желание получить свое окажется сильнее желания работать вместе. Видишь, как просто.

Кен покачал головой.

– Разве я когда-нибудь дал тебе повод думать, что это возможно?

– Нет.

– Так в чём же дело?

– Не знаю. Не могу объяснить.

– Попытайся.

– Я это чувствую, вот и всё. – Дэви задумчиво постукивал одной рукой, сжатой в кулак, по ладони другой руки. – Хватит об этом! – внезапно сказал он. – Давай лучше подумаем, как нам быть. Предложение Дуга лучше, чем условия «Стюарт – Джанни». И всё-таки я против того, чтобы его принимать. Не верю я, что он даст нам всё то, о чём говорит. К тому же он окажется в таком положении, что будет волен делать с нами что захочет.