Брат мой, враг мой - Уилсон Митчел - Страница 123

– Может, я поищу себе какую-нибудь временную работу, – сказала Вики. – Лишь бы не сидеть одной сложа руки. Я бы попросила Дуга устроить меня куда-нибудь, но боюсь, что Кен разозлится.

Дэви снова бросил на неё испытующий взгляд.

– При чём тут Кен? Конечно, обратись к Дугу. Ведь он и твой зять, ты же знаешь.

– А где Кен? – спросила она, томимая недовольством. – Почему он не пришел? Может, он сердится?

– Нет. Конечно нет, – быстро сказал Дэви.

– Или завел себе девушку?

– Откуда я знаю? – Дэви не хотелось говорить о Кене.

– «Откуда я знаю»! – передразнила его Вики. – Как будто ты не знал бы первый. Но тогда как же он проводит время?

– Два вечера в неделю он проводит с нами. Боже, какая ты неугомонная!

– Знаю. А остальные вечера?

– Спроси его сама!

– И спрошу, – упрямо сказала она. – Но сейчас не могу, поскольку его здесь нет. А ты передай, что если он не будет показываться чаще, я сама пойду и вытащу его!

И Дэви уже не мог скрывать от себя того, что точило его всё это время.

Прежде всего он чувствовал себя виноватым перед Кеном. Он всегда избегал подробно расспрашивать брата, как он проводит время, потому что на вопрос: «Что ты сегодня намерен делать?» Кен обычно отвечал: «Ничего», и тогда оставалось только сказать: «Давай проведем вечер вместе», а ему не хотелось лишний раз сводить Кена и Вики. К чему причинять себе боль? Он всё ещё не мог решить, как смотреть на их отношения. Она его жена и любит его – он ни на секунду не сомневался в этом. Если бы Вики и Кен не были когда-то влюблены друг в друга, он, возможно, не чувствовал бы себя таким посторонним, когда при каждой встрече они тотчас же начинали болтать и смеяться. Дэви терпеливо сносил то, что Кен был ближе Марго, чем он, но не мог вынести ни малейшего намека на подобную близость между Кеном и Вики. Быть может, именно из-за Марго ему особенно хотелось, чтобы для любимой женщины он был единственным на свете. Каждый раз, когда Вики просила дать ей работу в лаборатории, он холодел при мысли о такой перспективе, хотя это означало, что он может работать, не испытывая сосущего чувства вины. Но самое главное – ему было стыдно за свои мысли, за свою подозрительность.

Значит, вот в чём причина его душевного смятения: он не мог работать запоем, как когда-то, потому что ему было совестно оставлять Вики одну. С другой стороны, он не решался привести Вики в лабораторию, ибо не хотел, чтобы Вики и Кен работали вместе. И то и другое невыносимо, и неизвестно, что хуже.

В молодые годы Ван Эпп учился незаметно – он поглощал знания, как сочные бифштексы, устрицы или дымящийся печеный картофель. Теперь, конечно, учение будет стоить ему немалых усилий, но он был готов любой ценой пробивать путь назад, к прежнему Ван Эппу, расшевелить оцепеневший мозг, возродить способность к мышлению, пусть даже ему придется соскребать, сдирать, ломать, раскалывать твердую кору, постепенно образовавшуюся за эти долгие годы.

Придя в библиотеку, он долго стоял, растерянный и смущенный.

– Да? – спросила библиотекарша, не отрывая глаз от какого-то списка.

– Мне бы книгу по электричеству, – проговорил он.

– Какую именно?

– «Элементарные понятия об электричестве» Эхирна, – не раздумывая, сказал он. Это было единственное название, удержавшееся в его памяти, первый учебник, по которому он когда-то учился.

– Номер по каталогу?

– Как?..

Библиотекарша, наконец, вскинула на него глаза, и Ван Эпп понял, что она видит в нем лишь беспомощного старика с красными слезящимися глазами. Его возмутила бы всякая попытка проникнуть ему в душу, но в то же время про себя он горячо молил эту женщину о помощи.

– Полагается сделать выписку из каталога, – сказала она и, встав из-за стола, сама пошла к картотеке.

Ван Эпп последовал за ней. Библиотекарша привычным движением пальцев перебирала пачки карточек, пока не остановилась на одной.

– У нас этой книги нет, – сказала она. – Есть один экземпляр издания 1869 года в нашем основном фонде, в коллекции старинных американских учебников. – Она с любопытством взглянула на старика. – Это очень редкая книга. Должно быть, она вам нужна для исторического исследования?

– Не совеем, – торопливо пробормотал Ван Эпп, недоумевая, почему этот учебник стал редкостью. Во времена его детства по нему учились во всех школах. – Я поищу что-нибудь другое.

Он подождал, пока библиотекарша отошла, затем стал просматривать картотеку в поисках более современного учебника. Потом он ждал, пока принесут выбранную им книгу, и сердце его билось так, будто сейчас должен появиться некто, от кого зависела его судьба; а когда ему пододвинули по столу новенький синий томик, он судорожно вцепился в него пальцами. Сунув книгу подмышку, он быстро отошел от стола и уселся в уголке, подальше от других. Он прочел первые главы и перечел ещё раз. Да, это всё ему знакомо – на душе сразу стало легче. Ван Эпп сидел в библиотеке, пока его не попросили уйти; он сдал книгу, цепенея от ужаса при мысли, что завтра вечером, когда он придет опять, книгу кто-то перехватит. Старик стал жаден; на другой вечер он читал так, будто следующая страница должна открыть ему все доступные человеку знания.

Лишь через несколько вечеров ему пришло в голову, что книгу можно взять домой и упиваться ею сколько угодно. Но в его клетушке было слишком темно, и каждый вечер, выйдя из кафетерия, где он ужинал, Ван Эпп шагал по темным осенним улицам обратно на завод. Ночной сторож пропускал его в лабораторию, он садился к столу на табуретку Дэви и, надвинув на лоб шляпу, прикрывал полями глаза от режущего света яркой, ничем не затененной лампы.

Он всюду носил с собой книгу в коричневом бумажном пакете, который с каждым днем становился всё более мягким, помятым и дряблым. Вскоре, однако, стало ясно, что одним чтением об электронных лампах не обойтись. Прочитанное надо было подтверждать практикой. В магазине скобяных изделий Ван Эпп купил катушку провода, маленькую отвертку, плоскогубцы, одну радиолампу, моток припоя, банку паяльного флюса и паяльник. Всё это он тоже приносил в коричневом бумажном пакете. Старик не хотел пользоваться оборудованием Мэллори, боясь что-нибудь испортить, – ведь утром это было бы непременно обнаружено.

Он работал каждый вечер, засиживаясь далеко за полночь, и мало-помалу обрывки знаний всплывали в его памяти, как обломки затонувшего корабля, медленно поднявшиеся вверх сквозь мрак шестидесяти морских саженей, чтобы ещё раз покачаться на солнечных волнах, которые сомкнулись над ними сто лет назад во время кораблекрушения.

Как-то ночью он работал под яркой лампой, положив перед собой учебник, раскрытый на опыте со схемой фильтра, и внезапно услышал позади легкий шум; сердце его екнуло. Он порывисто обернулся. Дэви Мэллори наблюдал за ним, стоя в тени. Его мягкая шляпа была Сдвинула на затылок, во рту он держал сигарету.

– Здорово, – спокойно сказал Дэви, словно не замечая, что старик в панике, и подошел поближе. – Что же тут всё-таки происходит?

– Ничего, – ответил Ван Эпп. Он захлопнул книгу и попытался спрятать маленькую пробную схему, быстро разобрав её на части. – Я не успел кое-что доделать днем. – Он начал быстро совать свои инструменты в кулек, но вдруг остановился, испугавшись, как бы Дэви не подумал, что он уносит домой лабораторное имущество. – Решил заглянуть сюда на минутку.

– Вот и я тоже, – сказал Дэви. Днем тут такая чертова возня, что я не слышу собственных мыслей. Захотелось поглядеть, каково здесь, когда тихо.

Он сел на табуретку и нечаянно сдвинул рукавом бумажный кулек, которым Ван Эпп прикрыл свою жалкую арматуру и библиотечную книгу. По взгляду Дэви, брошенному на заглавие, Ван Эпп понял, до чего элементарна эта книжка. Дэви, сдвинув брови, полистал страницы, а Ван Эпп не сводил с него глаз, оцепенев, как схваченный за руку вор.

Дэви пристально поглядел на него, но ни о чём не спросил. Он встал и обернулся к полке, где лежали схемы, уже проверенные днем.