Яростные тени (ЛП) - Беннет Джен - Страница 23

Боги на небесах, он все еще чувствовал запах проклятого цветка.

Лоу включил лампу и вытащил лилию из мусорного ведра. Минутку подумав, он положил ее между страницами старого выпуска «Странных историй» и засунул журнал под перину.

Глава 12

На следующее утро у входа на кладбище «Оддфеллоуз» вышедшую из такси Хэдли встретил серый туман, приправленный дождиком. Величественные греко-римские колонны и зеленоватый бронзовый купол колумбария стояли на страже холмов с рядами могил. Хэдли осмотрела окружающую территорию, но никого не заметила: ни машин, ни родственников, пришедших навестить усопших.

Ни красного мотоцикла.

Учащенное от беспокойства сердцебиение замедлилось.

Подойдя к входу, она поправила шляпку-клош и стряхнула несколько волосков Четвертого с угольно-черного рукава пальто. Чертов кот снова линял и решил немного поластиться к хозяйке, когда она вернулась домой прошлой ночью, переживая из-за Лоу и самого ужасного поцелуя в своей жизни.

Что с ней такое? Не считая очевидного беспокойства. Как же так: сногсшибательно красивый сильный мужчина поцеловал ее, а она заледенела словно зимнее озеро. Хотя Лоу застал ее врасплох, а Хэдли отвыкла от чужих прикосновений и, тем более, поцелуев, все же стоило насладиться моментом. Особенно после того, как он, не отрываясь, продолжал целовать.

И все целовал и целовал…

От таких раздумий Хэдли стиснула зубы.

«Расслабься», – упрашивал ее Джордж, когда они учились в колледже. Ей хотелось, боже, очень хотелось. Губы Лоу оказались теплее и мягче, чем она ожидала. Хэдли представляла, каково было бы сдаться на его милость. Она вспомнила свои ощущения у зеркального пруда. А если бы Лоу ее поцеловал тогда? Все могло сложиться иначе. Однако в музее ее здравый смысл требовал не терять бдительности. Не доверять такому мошеннику как Лоу, потому что он поцеловал ее только, чтобы прихватить рисунки, которые они нашли в книгах.

Почему же ее так смущает собственная холодность? Если Лоу поцеловал ее по неблаговидной причине, нужно задрать подбородок и гордиться, что не сдалась. А вместо этого она надела платье с декольте и… боже милостивый – расстегнула пальто, чтобы Лоу увидел ее наряд. Что с ней такое? Хэдли быстро застегнулась и виновато осмотрелась, прислушиваясь к шуму его нелепого мотоцикла.

Проблема в том, что прошлой ночью не вышло поспать.

Она собиралась начать переводить мамины пиктограммы и перерисовала примерно половину на большой лист бумаги. А остаток ночи провела, бродя по квартире в чулках и представляя в деталях вечер с Лоу. А также меняя эти детали, чтобы добавить то, что ей следовало сказать и сделать.

Надо было его поцеловать. Ей так хотелось.

Почему же она не ответила на ласку?

И почему он ее не встречает? Будь на его месте другой мужчина, он мог бы признать поражение и решить бросить гиблое дело. Но Магнуссону-младшему нужны деньги ее отца, так что упрямец придет.

Если только он уже не перевел алфавит ее матери и не нашел свои две урны где-то в другом месте.

Лучше не рассматривать такую возможность. Глубоко вздохнув, Хэдли толкнула тяжелую дверь в колумбарий и вошла в ротонду. Четыре этажа-кольца, украшенные колоннами, вели к витражному потолку, увенчанному куполом, а в стенах были устроены сотни ниш, ставших последним местом упокоения для многих жителей Сан-Франциско. Бóльшая часть из них размерами не превышала почтовый ящик. Некоторые скрывались за медными дверями с выгравированными именами усопших. В других проделали стеклянные окошки, позволяя посетителям увидеть урну или даже собрание любимых вещей покойника: мячи для бейсбола, книги, редкий антиквариат, фотографии.

Шаги Хэдли отдавались эхом в круглом зале. Она остановилась перед несколькими нишами. Тут можно искать день напролет. Когда-нибудь археолог, такой, как она, раскопает руины колумбария и постарается угадать, как жило общество Сан-Франциско.

– Нашла что-нибудь?

Хэдли вздрогнула и повернулась. Лоу был одет в коричневое полупальто, сапоги до колена и в федору цвета ржавчины, скошенную на бок так, что край скрывал глаза.

– Я не слышала, как ты подъехал.

– Сегодня я не на мотоцикле, а на такси, – небрежно ответил он, сунув руки в карманы штанов. – Как нынче поживает твой отец?

«Отец?»

– Понятия не имею. Обычно мы мало общаемся, если дело не касается работы. Когда он зол на меня, то говорим еще меньше.

Лоу фыркнул.

– Ну что, как тут устроены эти ниши? – Его обычно хорошее настроение как в воду кануло. Лоу не злился, просто… был отстранен. Похоже, разговора о поцелуе не предвидится, но Хэдли и самой не хотелось обсуждать произошедшее.

– Было бы проще, если бы ниши были распределены по датам, но увы, – сообщила Хэдли, вытягивая шею, чтобы взглянуть на купол. – Мы могли бы поискать канопу в нишах с окнами, но это займет часа два, даже если мы разделимся.

– И она может быть скрыта за медной дверью без окна.

– Правда, – согласилась Хэдли. – Ты смог перевести какую-нибудь из пиктограмм?

– Некоторые из символов – зеркальное отражение друг друга. Они перевернуты.

– Неужели? – Хэдли ничего подобного не заметила на тех двух картинах, которые взяла домой.

– Должен быть архив, – прошептал Лоу себе под нос.

Хэдли покачала головой.

– Не поможет. Зачем сортировать документы по дате? Скорее всего, их раскладывают по фамилиям.

Кто-то позади них кашлянул.

– Извините, мэм, но крематорий и служебные помещения закрылись почти двадцать лет назад, когда кремация была объявлена вне закона. – В призме света, льющегося из одного из окон с изображением ангелов, стоял пожилой чернокожий человек с банкой чистящего средства и тряпочкой.

Лоу приподнял шляпу.

– Доброе утро. Вы здесь работаете?

– Да, смотрителем, – ответил служащий, приветливо улыбаясь.

– Мы с кузиной приехали из Солт-Лейк-Сити, чтобы провести выходные в Сан-Франциско, – начал Лоу.

«Боже милостивый, опять», – подумала Хэдли.

– Мы искали нишу нашей тети Тессы, – продолжал Лоу. – Она умерла до Великого пожара. Кажется, ее прах здесь, но мы не знаем, под какой фамилией ее похоронили: она разводилась несколько раз. В любом случае, у нас остались о ней приятные детские воспоминания, поэтому мы решили почтить ее память.

По крайней мере, состряпанная сказка не очерняла саму Хэдли. Все же Лоу более приветливо разговаривал со стариком, чем с ней. Лоу не понравился поцелуй? Он обиделся? Или она слишком много внимания уделяет его настроению? Возможно, Лоу уже забыл о случившемся. Ей бы этого так хотелось.

– Найти ее будет непросто, – ответил сторож, кивая. – Даже если бы вы знали ее фамилию, это бы не помогло. Десять лет назад старые документы перенесли в другое место – на склад в деловом районе города. Вам нужно связаться с владельцами. Если вы приехали лишь на выходные, вряд ли сможете их застать.

Лоу разочарованно хмыкнул и осмотрел ротонду, задержавшись там, где пустовали десять разных стульев.

– А вы давно тут смотрителем работаете?

– Уже тринадцать лет.

– А вы не видели тут египетскую урну? Со скульптурной крышкой примерно такой высоты, – Лоу показал жестами. – В виде головы павиана или шакала или…

– С длинными ушами?

– Да, и длинным носом, – подхватила Хэдли. – Спереди на ней еще было два ряда символов.

– Похоже, на погребальную урну миссис Роузвуд.

В ротонде повисло минутное молчание. Лоу пытливо посмотрел на Хэдли, но та не хотела предаваться напрасным надеждам, ни в случае с урной, и тем более ни с Лоу, и спросила:

– Можете нам показать?

Смотритель покачал головой.

– Простите, ее здесь нет. В дни моей молодости я работал в крематории Долорес между Телеграф-хилл и Норт-бич и помню, что такую урну использовали для праха миссис Роузвуд.

– А кто такая миссис Роузвуд? – спросил Лоу.

– Наследница судовладельца. Ее смерть вызвала настоящий скандал. Поговаривали, что ее убили сыновья, чтобы наложить лапы на особняк почти на самом верху Телеграф-хилл на краю парка. Ходили слухи, что наследники хотели превратить его в игорный притон. Это случилось прямо перед землетрясением в 1906 году. Особняк сохранился, но свежеиспеченные владельцы утверждали, что там поселился призрак убитой хозяйки.