Майами Блюз - Уилфорд Чарлз - Страница 14

Жилой комплекс «Сосенки» в Кендалле состоял из тридцати четырехэтажных многоквартирных домов, однако лишь шесть из них были обитаемы. Остальные дома стояли недостроенные — неокрашенные бетонные коробки с зияющими глазницами черных оконных проемов. Строительство комплекса заморозили год назад. Даже в готовых домах многие квартиры не были заселены. Их владельцы внесли первоначальные взносы, когда дома только начинали строить. Тогда, в 1979 году, во Флориде царил настоящий строительный бум, но сейчас, осенью 1982 года, цены на жилье резко подскочили, и лишь очень немногие владельцы квартир могли позволить себе взять кредит на жилье под 17 процентов годовых.

— Одно время тут бесчинствовало местное хулиганье, — сказала Сьюзен, въехав на полупустую стоянку возле дома, — поэтому комплекс обнесли забором и наняли охранника-кубинца, который патрулирует по ночам на джипе. После этого хулиганов почти не стало, но по ночам тут на улицах все-таки страшновато.

Сьюзен жила в восточном крыле дома номер 6. Посреди внутреннего двора возвышался столб, увенчанный пятью круглыми фонарями, которые освещали кипарисы, высаженные по периметру двора. В воздухе приятно пахло хвоей и жасмином.

Сьюзен занимала угловую квартиру с двумя спальнями и двумя ванными комнатами. В квартире, кроме того, имелась закрытая мелкой сеткой лоджия, выходившая на Эверглейдс. Полы во всех комнатах устланы бледно-желтым ковролином, на кухне — линолеум с узором в виде белых кирпичей. Обе ванные комнаты облицованы синей и розовой плиткой. В гостиной стояла плетеная мебель, в большой спальне — широкая железная кровать, а в маленькой — узкий топчан и плетеный столик. На окнах — белые вертикальные жалюзи.

Пока Фредди ходил по квартире, Сьюзен вытащила из холодильника две бутылки пива, позвала Френгера в лоджию и вытянула руку в сторону Эверглейдс.

— Сейчас ничего не видно, но днем отсюда открывается вид на знаменитые болота Эверглейдс. Прямо за дорогой начинаются томатные и огуречные поля — они тянутся мили на четыре. Потом ноля пересекает Кроум-авеню, а дальше до самого горизонта — болота, кишащие аллигаторами. «Сосенки» — последний жилой квартал в Кендалле. За Кроум-авеню стоить дома уже невозможно — для этого надо осушить болота. Может быть, со временем что-нибудь построят на месте этих полей — в Кендалле ведь стараются строить на любом пятачке, потому что этот район считается самым шикарным в Майами.

— Квартира, по крайней мере, точно шикарная.

— Во всяком случае, хозяйке она стоила целое состояние. Она вложила в нее все до цента, но жить сама в такой дорогой квартире не может, поскольку работает всего лишь секретаршей в какой-то юридической конторе. Поэтому она решила сдать ее внаем — вместе с мебелью. Четыре месяца безуспешно искала клиентов, пока в конце концов не появились мы с Мартином. Мы предложили ей всего четыреста долларов, но она и этому была рада. Представляешь, ей приходится добавлять еще своих четыреста пятьдесят долларов к нашим четыремстам, чтобы заплатить ежемесячный взнос в погашение кредита.

— А где же она живет?

— Ей пришлось вернуться к родителям в Хеллендейл. А девчонке-то уже двадцать пять лет. Представь? Если бы мне пришлось вернуться к отцу, я бы на себя руки наложила.

— Классное пиво. — Фредди решил переменить тему.

— "Сан-Мигель". Темное. В Майами это самое лучшее. Его импортируют с Филиппин. У меня знакомый продавец в «Краун», он всегда оставляет для меня несколько бутылочек... Четыреста долларов — это только квартплата. Еще за электричество набегает двести баксов.

— Ни хрена себе! Серьезно?

Сьюзен кивнула.

— Кондиционер ведь все время включен. Говорят, скоро электроэнергия еще подорожает. Вчера передавали по десятому каналу. Ты знаешь, это меня очень беспокоит. Марти, сам понимаешь, зарабатывать уже не может, а одна я такие расходы не потяну.

— Не переживай. Я, как-никак, твой жених. Сумею о тебе позаботиться.

Фредди взялся руками за сетку, ограждающую лоджию, и задумался. В аэропорту он сломал палец именно Мартину, в этом нет никаких сомнений. Фредди не хотел убивать бедного кришнаита, он намеревался просто сломать ему палец, чтобы не портил людям пиджаки. А этот несчастный пиджак в Майами оказался на фиг не нужен. Все-таки тесен мир. Случайно убил парня, а потом познакомился с его глупышкой-сестрой.

Фредди стоял, обдаваемый порывами липкого влажного ветра, и смотрел на огромную автостоянку, где было припарковано всего шесть машин. Белый «трансам» стоял в шестом ряду, на пронумерованном месте. Фонари на стоянке не горели — видимо, в целях экономии электричества, — луна еще не взошла, и потому за оградой «Сосенок» царил непроницаемый мрак. Фредди ощутил себя стоящим на краю бездны. Капли пота побежали из подмышек по его телу.

— Давай вернемся в комнату, — сказал Фредди. — Неужели жара даже ночью не спадает?

— Чуть-чуть. В четыре утра температура опускается примерно до двадцати трех градусов, но резко возрастает влажность.

Фредди снял рубашку и разулся. Сьюзен уселась на кушетку в сине-зеленую полоску и включила телевизор.

— Что будешь смотреть, Младший? — спросила она.

— Ничего. Мне надо позвонить. Где у тебя телефонный справочник?

— Под кофейным столиком. Там два справочника. А телефон...

— Я вижу, где телефон.

Фредди отыскал номер отеля «Интернешнл», позвонил в регистратуру, выписался из отеля и попросил, чтобы все его счета, включая счет от парикмахера, оплатили кредитной карточкой мистера Готтлиба.

— Да, мне очень понравилось в вашем отеле, — сказал Фредди на прощанье и повесил трубку.

Потом уселся на кушетку и попросил Сьюзен принести ножницы. Разрезав кредитную карточку и водительское удостоверение Готтлиба, он высыпал мелкие кусочки пластика в пепельницу.

— Все, — сказал он. — Мистер Готтлиб выехал из Майами.

Фредди хлопнул ладонью по кушетке, приглашая Сьюзен сесть поближе.

— Мне понравилось, как стойко ты вела себя в морге, Сьюзен, — сказал он. — О чем ты думала, глядя на мертвого брата?

— Я вспомнила, как он в детстве заламывал мне пальцы, когда хотел заставить меня что-то сделать. Это было очень больно, так что вскоре ему стоило лишь пригрозить мне — мол, пальцы заломаю, — и я готова была выполнить любую его просьбу. Брат был очень религиозный, но довольно злой. Все говорил, что хочет оказаться на небесах. Надеюсь, теперь его мечта сбылась. — Сьюзен на минуту задумалась, а потом вдруг встрепенулась, что-то вспомнив: — Завтра первым делом поеду в банк и сниму все деньги со счета. У нас с Марти лежит на общем счету десять тысяч долларов, а проценты, которые за месяц набегают с этой суммы, мы откладывали на чековый счет. Там накопилось около четырех тысяч. Мне нужно закрыть эти счета и положить деньги в другой банк. Я не хочу, чтобы они достались отцу или кришнаитам.

— Правильно, — одобрил ее план Фредди. — Мы вместе этим займемся. Мы с тобой теперь будем жить в гражданском браке. Знаешь, что это такое?

— Ага, — кивнула Сьюзен. — Я смотрела по телевизору «Дни нашей жизни». Там главная героиня, Бетти, жила в гражданском браке с адвокатом. Я тоже хочу жить в браке. По ночам мне бывает так одиноко. Я терпеть не могла Марти, но все равно жалела, что он не может ночевать дома.

— А почему ты его не любила? Он же был твой брат.

— Помнишь, я тебе говорила, что у меня никогда не было парня? Это все из-за Марти. Я ведь от него забеременела. Думаю, отец об этом тоже догадался — потому и выгнал нас из дому. Мы приехали в Майами, я сделала аборт, а Марти долго не мог найти работу. Он пытался устроиться коридорным в отеле «Интернешнл» и познакомился там с Пабло. Это брат заставил меня стать проституткой. Я ненавижу это занятие. Видел бы ты сегодня этого старика из Огайо. Он был просто омерзителен.

— Тебе больше не придется торговать собой. Ты теперь живешь со мной.

— Ты не знаешь Пабло. Он улыбается, расшаркивается перед постояльцами, но на самом деле он очень жестокий человек. И он знает, где я... где мы живем.