Пылающий мост - Угрюмова Виктория - Страница 144

Знаменитое на весь Арнемвенд Братство Контрабандистов, возглавляемое господином Цоцихой, не пожелало оставаться в стороне.

Наступил день, когда стало ясно, что решающий момент наступил. Танну-ула соединились с восставшей из праха армией Эр-Соготоха и вплотную подошли к хребту Онодонги. Авангард и арьергард человечьих войск составили бесконечные колонны монстров, вызванных силой талисманов из запредельности, а также нечисть, явившаяся, казалось, изо всех уголков Арнемвенда. Ареной боевых действий стал Джералан. Именно здесь столкнулись отряды, пришедшие из Сарагана и Курмы, полки, присланные из Аллаэллы и Мерроэ, и тагарская конница с огромной армией под командованием Самаэля. Даже Эр-Соготох не делал никаких попыток утвердить свое первенство, признав окончательно и бесповоротно главенство грозного сына Мелькарта.

Урмай-гохон очень изменился за это короткое время. Так, как прежде он ощущал свою телесную мощь, так теперь чувствовал и нечеловеческое могущество Тьмы, ворочающейся в нем. Он свысока смотрел на великих магов, на хранителей и носителей жалких крох той силы, которой обладал сам. Даже Шуллат Огненный казался ему беспомощным младенцем, и это отнюдь не было самомнением. Вряд ли нашелся бы на Арнемвенде сейчас противник, способный противостоять Самаэлю.

Молчаливого не очень беспокоили результаты отдельных битв, он весь, как уррох перед прыжком, был нацелен на единственный значимый момент – урочный час, когда двенадцать собравшихся вместе хранителей вызовут из иного пространства своего господина Мелькарта. Этот миг был неотвратим, а все остальное только прилагалось к нему. Неважно, сумеют ли танну-ула дойти до ущелья Онодонги, смогут ли лурды преодолеть неприступные горы и обрушиться на сангасоев сверху, со снежных вершин. Главное – успеть на Шангайскую равнину.

Защитникам Онодонги приходилось все тяжелее и тяжелее. Они были обычными людьми – им нужно было спать и хоть изредка есть. Бесконечные атаки варваров, выступавших в союзе с мардагайлами и урахагами, крокоттами и вампирами, – это было не под силу даже самым отчаянным, смелым и выносливым. И все же они стояли, все же сражались. Мир мог гордиться ими. Когда положение становилось совершенно невыносимым, боги приходили на помощь, и тогда откатывались назад злобные твари. Но чем ближе был урочный час, тем неохотнее отлучались бессмертные из Сонандана, зная, что именно поставлено нынче на карту.

Магнус явился к своей госпоже на рассвете.

Утро было прекрасное. Природа будто стремилась насладиться последними днями мира и покоя – пусть и то и другое было уже условным. Но птицы пели, как никогда, сладко, деревья радовали глаз такой чистой зеленью, что дух захватывало. Цветы раскрывались навстречу солнцу – огромные, благоуханные. Небо было отмыто до блеска, и солнце уютно устроилось на нем, словно рыжий, теплый, пушистый котенок. Даже редкие облачка служили украшением – проносились, не задевая светила и удивляя своими необычными формами и оттенками. Мир знал, что его ждет, и готовился достойно принять любую участь.

Каэ чародей отыскал возле ручья, протекавшего по священной роще Салмакиды. Она стояла на коленях и черпала воду горстью. Услышав позади себя чьи-то шаги, приподняла голову и произнесла:

– Доброе утро. Никогда еще не была здесь вода такой сладкой – я даже оторваться не могу. Лучше любого вина.

– Можно присоединиться к вам? – спросил молодой чародей.

– А-а, это ты, Магнус! Конечно. С чем ты пожаловал?

– С известием.

Она села на берегу, скрестив под собой ноги.

– Я вся превратилась в слух.

– Я вычислил, когда наступит этот «урочный час», – без долгих предисловий объявил маг. – Завтра около полудня они должны будут открыть путь Мелькарту. Если этого не случится в течение часа, то не случится никогда.

– Значит... – просветлела Каэ.

– Значит, им потребуется явиться немного раньше. Это разумно, не так ли? Я бы поступил именно таким образом.

– Я тоже. Магнус! Милый! Как же ты мне помог.

– Увы, дорогая моя госпожа. Я совсем тебе не помог, потому что они могут появиться в любой точке пространства. Шангайская равнина велика – это при составлении магических карт она отмечается на плане маленькой точкой. А им все равно, где оказаться, лишь бы только оказаться тут. В любом месте они могут открыть проход Мелькарту, вряд ли тебе удастся этому воспрепятствовать. Другое дело, что мы можем остановить, прекратить нашествие.

– Это реально?

– Было же реально в прошлый раз. Я тут придумал пару фокусов.

– Это будет страшный бой.

– Смертельный, – просто согласился Магнус. – Но ведь это естественная цена, правда?

– Когда я думаю о себе, то цена кажется мне естественной. Но я перевожу взгляд на малыша Номмо, на отважного Куланна, на нашего мудрого и заботливого Нингишзиду, на красавца Лахатала и на тебя... На всех – и не могу с этим согласиться. Понимаешь?

– Конечно. Так думаем все мы. Так и другие полагают, даже если не могут объяснить при этом, что они чувствуют: иначе бы давно уже армии танну-ула ворвались в Сонандан. А ведь тхаухуды и тагары держатся.

– Магнус, знаешь, я ужасно себя чувствую... Все в один голос твердят, что там разыгрывается только предыстория, и я сама все понимаю, но...

– Госпожа имеет в виду, – вмешался в разговор Ниппи, – она уверена, что должна быть там, за хребтом, и вести войска в бой. Юношеская горячность – вот как это я называю!

– Дорогая Каэ, – улыбнулся маг, – смешно уговаривать вас, но ведь Ниппи, как никогда, прав. Вы все равно не можете оказаться одновременно всюду. Имана тоже нуждается в помощи, и любое живое существо отчаянно хочет, чтобы ему помогли. Вот вы и должны это сделать на том уровне, на каком положено решать бессмертным и всемогущим существам. А прожить за каждого его жизнь и умереть его смертью вы все равно не сумеете. Будьте хладнокровны.

– Хорошо, буду, – пообещала Каэ. – Не говори никому, что я паникую периодически, – это к добру не приведет.

– Нем как могила, – согласился чародей.

– Спасибо тебе за все, Магнус. А теперь мне нужно идти: там наши стратеги затеяли военный совет, мне просто грех на нем не присутствовать. Кстати, Магнус, совершенно не подумала, почему бы тебе не пойти со мной?