Синеглазый дьявол - Уайтсайд Диана - Страница 34

В дверь стали уже сильно стучать. Виола почувствовала дурноту. Она схватилась за перила, ожидая, когда ей станет легче.

– Вы действительно чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы принять посетителя, мисс Виола? – спросила Молли гораздо более теплым тоном, чем обычно разговаривала со старшей леди, хозяйкой дома.

Виола кивнула:

– Да, конечно.

Молли медленно подошла к парадной двери и не торопясь открыла ее. Перед ней стоял офицер-северянин, занесший кулак для очередного удара. Капитан Эдвард Росс, а позади – полдюжины солдат. Виола задрожала, потом постаралась взять себя в руки.

– Я пришел поговорить с мисс Линдсей, – заявил офицер, не глядя на Молли.

Флегматичный Эдвард Росс хорошо показал себя при Шайло. С тех пор он, так сказать, занимался тем, что командовал охраной на судоверфях. Он происходил из бедной семьи Питсбурга, и в любое время дня от него разило виски. Виола всегда избегала его, несмотря на его частые попытки ухаживать за ней и подольститься к ее матери.

– Да, капитан, я здесь. Чем я могу вам помочь?

– Могу я поговорить с вами наедине, мисс Линдсей? – Виола удивилась, но дала согласие:

– В библиотеке.

Оставив своих солдат стоять у дома, Росс со зловещим стуком захлопнул дверь библиотеки и, протянув к Виоле руку, показал ладонь, на которой лежала одна-единсгвенная пуговица.

Ноги у Виолы стали ватными. Теперь она держалась прямо исключительно волевым усилием.

Росс не сводил с нее глаз. Он медленно улыбнулся, точно лев, глядящий на раненую газель.

Теперь Виола пожалела, что не поела, перед тем как пойти к рождественской мессе.

– Вижу, что вы ее узнаете.

– Что вам нужно? – Виола терпеть не могла ходить вокруг да около.

– Не иначе как миссис Линдсей помогла ему бежать, да?

– На ваш вопрос я не могу ответить.

– Вам и не нужно лгать. Я вижу правду у вас в глазах.

– Что вам нужно?

Он ничего не ответил, только ухмыльнулся.

– Я могу вас выручить. Никто никогда не узнает, что генерал мятежников был здесь.

– Как?

Росс рассмеялся, и его смех прозвучал насмешкой над честью и долгом перед страной.

– Не важно.

– Что, если власти что-то заподозрят?

– Пусть подозревают, но никто не посмеет коснуться зятя капитана Ричарда Линдсея!

– Невозможно!

– Нет, возможно. Вы выйдете за меня замуж, и мы с вами прекрасно заживем благодаря вашим деньгам.

– А что, если меня лишат наследства? Вам должно быть известно, что капитан Линдсей не очень-то вас любит, – неуверенно проговорила Виола. Однажды при встрече в церкви ее отец сделал вид, что не узнает Росса.

– Он смирится. Никто не способен отречься от родной дочери. Я уже решил, где мы построим для себя дом.

– Он не из тех людей, которые позволяют чувствам управлять собой, – в отчаянии возразила Виола, надеясь отыскать способ уклониться от шантажа Росса.

– Он даст нам денег, потому что вы его уговорите. В противном случае я расскажу ему о предательстве его жены.

– Боже всемогущий! – ахнула Виола.

– Я рад, дорогая, что вы наконец-то увидели неизбежность нашего союза.

Следующие четыре месяца превратились в долгую череду сражений, личных и письменных, всякий раз, когда кто-то из мужчин Линдсеев приезжал в Цинциннати. Виола настаивала на браке с капитаном Россом, но не говорила почему. Она просто не смогла заставить себя признаться, что любит Росса.

Наконец Росс назначил дату свадьбы, уверенный, что отец Виолы передумает, как только они обвенчаются. Он ошибся: отец лишил ее наследства в тот же день, поклявшись, что никогда больше не будет разговаривать ни с капитаном, ни с миссис Росс. Хэл поступил так же, оборвав все контакты с сестрой.

Росс пришел в ярость. Он поклялся, что станет богаче ее отца, даже если ему придется добывать золото из недр земли. Решение Виолы выйти за Росса утвердилось после убийства Линкольна, когда любая неверность в глазах общественного мнения стала совершенно неприемлемой. Единственным ее утешением в последующие годы стало то, что Хэл ничего не знает о предательстве матери.

Виола снова принялась раскладывать листки со счетами. Она подсчитывала, сколько бочонков с фасолью находилось в настоящее время на складе.

Она не стала заниматься с накладными и письмами, лежащими стопкой на полке рядом с ее столом. Они поступали почти из каждого штата и территории, являясь неопровержимыми свидетельствами широких связей «Донована и сыновей» и упорства, с каким Уильям старался делать деньги.

– Миссис Росс! – Широкие плечи Уильяма, вошедшего в контору, заслонили весь дверной проем. – Вы грезите наяву?

– Нет, – машинально ответила Виола. – Я почти закончила подсчет бочонков с порохом.

– Вы уверены? – Он закрыл за собой дверь, сняв куртку и закатав рукава рубашки. Весь в пыли и вспотевший, он выглядел настоящим мужчиной, гораздо более интересным, чем любой благопристойный бизнесмен. Сдвинув шляпу на затылок, он не сводил глаз с Виолы. – Вы очень похожи на дерзкую служащую.

Виола посмотрела ему в глаза, и что-то в ней сжалось. Она вспомнила его слова о забавах, подражающих живым картинам. Наверное, ими он и хочет заняться сейчас. Виола попыталась подумать о том, что полагается делать дерзкой работнице.

– Мистер Донован, – начала она, стараясь говорить как можно презрительнее, – ваши счетные книги невыносимы.

Глаза у него вспыхнули, губы скривились, потом сжались. Осмелев, Виола продолжала:

– Вам, сэр, следует немедленно предпринять шаги для исправления такого положения, иначе мне придется самой пересчитывать бочонки. – И она задрала нос.

– Я ничего не должен, – протяжно проговорил он. – Я – ваш наниматель, а вы – работница, которая должна слушаться меня.

– Просто невозможно, мистер Донован. – Виола фыркнула и с надеждой посмотрела на его брюки, увидев там весьма выразительную выпуклость. – Вы должны действовать, и притом немедленно.

Уильям перегнулся через стол. Схватив руки Виолы, он поднял их у нее над головой, отчего она испытала наслаждение.

– Вы определенно самая дерзкая из всех служащих, – высказался он. – Что мне с вами делать? Предупреждаю, дальнейшие наглые выходки повлекут за собой более тяжкое наказание.

Виола навострила уши.

– Ах вы… грубиян, – начала она, делая вид, что хочет вырваться.

А он придвинулся к ней ближе, обхватив свободной рукой ее голову. Его удивительный запах окутал ее.

– Сопротивление моей воле! – прокричал он и прижался к ней бедрами. Теперь выпуклость у него под брюками казалась почему-то еще больше. – Миссис Росс, у вас есть хоть какое-нибудь представление, насколько грубость увеличит ваше наказание?

Ее глаза широко раскрылись. За шесть лет жизни рядом с рудокопами и погонщиками она наслышалась довольно много слов, которые нельзя произносить в церкви. Может, ему хочется услышать что-то подобное?

Она боролась, толкалась ногами и ругала его самыми грязными из известных ей слов, она даже придумывала новые выражения. Конечно, ее сопротивление мало что ей давало, особенно если учесть, что юбки на ней очень мешали ей развернуться полностью. Наконец он сильно прижат ее к стене и навалился всем своим крупным телом.

Она чувствовала каждый его дюйм, от крепких мускулов груди и бедер до яростно возбужденной плоти, прижимающейся к ее животу.

Теперь ее охватило желание, и все слова вылетели у нее из головы.

Он дотронулся до нее своими бедрами.

– Вы, миссис Росс, наглая особа. Ваше поведение требует расплаты.

– Нет. – Она тяжело дышала, стараясь не закрывать глаза, и ждала поцелуя, которого она просто жаждала.

– Маленькая лгунья. Ваши соски умоляют, чтобы я к ним прикоснулся.

От его слов внутри у нее заныло, и она застонала.

– Да, мистер Донован.

– Скажи мое имя, как я тебя учил.

– Уильям.

Последний слог он заглушил своим поцелуем, набросившись на ее губы, точно кавалерия Стюарта на врага.