Дьявол-южанин - Уайтсайд Диана - Страница 55

Элизабет Энн подтолкнула ее локтем. Священник повторил слова, позволявшие жениху поздравить невесту. Морган прищурился и, хитро усмехнувшись, стиснул ее в медвежьих объятиях. Она обвила руками его шею и крепко поцеловала.

Спустя несколько часов Морган помог жене выбраться из экипажа и провел губами по ее пальчикам.

– Моя дорогая супруга, вы теперь чувствуете себя замужней дамой?

– Не совсем, дорогой муж.

Она окинула взглядом огромный кирпичный особняк, погруженный во мрак, – Морган снял его на время. Свет горел лишь в нескольких окнах верхнего этажа. Этот дом ей совершенно не нравился, но Джессамин ужасно не хотелось возвращаться в отель после церемонии.

Тут массивная резная дверь распахнулась, и на крыльце появился дворецкий в ливрее и с лампой в руке. Морган взял жену под руку, и они направились к ступенькам. Дворецкий тут же отступил в сторону, пропуская их, затем закрыл за ними дверь.

Внезапно Морган подхватил се на руки и начал подниматься по внутренней парадной лестнице.

– Опусти меня! – взвизгнула Джессамин.

Он рассмеялся, а она легонько ударила его в грудь кулаком.

– Морган, опусти меня. Черт побери, Морган, сейчас же поставь меня на пол! Я хочу, чтобы у меня была настоящая брачная ночь, а не…

– У меня хватит сил, чтобы донести тебя, – возразил он, продолжая подниматься.

Джессамин снова ткнула его в грудь.

– В самом деле? Надеюсь, брачная ночь у меня будет… очень долгой. – Она расстегнула несколько пуговиц на его рубашке, потом прижала ладонь к груди. Сердце Моргана билось сильно и ровно. Расстегнув еще две пуговки, Джессамин с улыбкой добавила: – Да, похоже, ты действительно не очень утомился. Но все-таки тебе лучше отпустить меня.

На лестничной площадке он остановился и со смехом проговорил:

– Мы быстрее доберемся до спальни, если я тебя понесу.

– Мы оба сбережем силы, если побежим вместе, – возразила Джессамин. Она провела пальцем по подбородку своего возлюбленного.

– Вы ужасно упрямая особа, миссис Эванс. – Он поцеловал ее пальцы и опустил на пол. Затем крепко прижал к себе, чтобы она могла почувствовать всю силу его желания. – Я тоже надеюсь на очень долгую брачную ночь.

Он схватил ее за руку и бросился бежать, едва дав ей время опомниться и подхватить шлейф. Она тоже запрыгала по ступенькам, радуясь, что он чуть сбавил шаг, позволяя ей подстроиться. До спальни они добежали вместе, и он, плечом распахнув дверь, снова подхватил ее на руки и перешагнул через порог, утопая в буйстве шелковых оборок и нижних юбок.

– Морган!

Он внимательно посмотрел на нее – на сей раз без улыбки.

– Я хочу, чтобы все чары были сегодня на нашей стороне, Джессамин.

Она заморгала, смахивая непрошеные слезы.

– Они и так на нашей стороне, милый. Сегодня с нами и любовь, и удача. Что еще может понадобиться в такой комнате, как эта?

Она окинула взглядом комнату с резной мебелью, гобеленами на стенах и камином столь огромных размеров, что там можно было зажарить целого теленка. В серебряном ведерке возле большой вазы с белыми и алыми розами охлаждалась для них бутылка шампанского, по запотевшему стеклу которой сползали ледяные капли. Огромная кровать со столбиками, тоже украшенная гобеленами, была застелена шелковым бельем, а с потолка свешивались маленькие золоченые светильники. Две небольшие стоявшие в углах угольные жаровни нагрели воздух до температуры, которая показалась бы достаточно комфортной и арабскому принцу.

В этой комнате они еще не спали – приберегали ее для первой брачной ночи, когда их союз получит благословение церкви. Именно этой ночью они и собирались зачать ребенка.

– Дворец для моей принцессы. – Морган взял ее лицо в ладонь. – А твой дом в Сан-Франциско мы начнем строить следующей весной.

– Да, непременно начнем. – Она запустила пальцы в его густые каштановые волосы, необыкновенно мягкие и шелковистые.

Морган поцеловал ее руку; его серые глаза смотрели на нее с лукавой усмешкой.

– Может, выпьем за это, моя дорогая, по бокалу ледяного шампанского? Кстати, тебе не жарко? Ведь ты застегнута на все пуговицы сверху донизу.

– А тебе не жарко, мой милый? Полагаю, тебе пора разоблачиться. – Она потянулась к Моргану. – Ах, эта твоя манишка… Красивая, конечно, но сущее наказание для женщины, желающей добраться до своего мужа. – Джессамин рассмеялась и принялась расстегивать рубашку Моргана.

– Но, дорогая, – проговорил он, изображая удивление, – почему ты уделяешь такое внимание моим пуговицам, а не губам?

– Потому что они мешают мне добраться до твоей груди, – пробурчала она, срывая с него сюртук.

Взглянув на подтяжки мужа, она на секунду задумалась, потом принялась распускать брючный ремень. Выпуклость на его брюках тотчас же увеличилась в размерах, и Джессамин с улыбкой пробормотала:

– О, как замечательно… – Она отступила на шаг, чтобы полюбоваться этим зрелищем.

– Дорогая, что же ты делаешь? – прохрипел Морган. – И вообще, моя милая супруга, почему вы сами не раздеваетесь?

Надув губы, она пробормотала:

– Но вы тоже еще не вполне раздеты.

– Дорогая Джессамин, если есть необходимая выучка, то раздеться недолго. – В считанные секунды он скинул рубаху, башмаки, брюки и вскоре предстал перед ней во всей своей наготе.

– Вижу, что у тебя такая выучка имеется. Ты ведь отъявленный распутник, – со смехом сказала Джессамин.

– Совершенно верно, дорогая.

Он прошел к ведерку с шампанским, лишний раз продемонстрировав жене свою боевую готовность. Она уставилась на него, затаив дыхание. Потом начала поспешно раздеваться.

Морган тем временем откупорил бутылку и наполнил шампанским хрустальный бокал.

– Позвольте помочь вам, мадам. Вот, возьмите. – Морган передал жене бокал и тут же с ловкостью и проворством вышколенной горничной снял с нее тунику и бросил в угол.

– Морган! – возмутилась Джессамин.

Он поцеловал ее обнаженное плечо, затем легонько укусил его. Джессамин зажмурилась и прошептала:

– Какой же ты хитрый…

– Да, верно. – Он снова поцеловал ее и снова укусил.

Она приоткрыла один глаз и, взглянув на бокал, сделала глоток шампанского. «Ах, похоже, брачная ночь и впрямь будет замечательной», – подумала Джессамин и вновь пригубила из бокала.

Морган провел ладонью по ее спине и пробурчал:

– Слишком много всяких оболочек, как мне кажется… – Морган взялся за ее поясок, и Джессамин тихонько застонала; ей стоило огромного труда, чтобы не всхлипнуть, когда муж начал расстегивать ее юбки. Быстро стащив с нее верхнюю юбку, он принялся снимать нижние.

Сердце ее стучало так громко, что его, должно быть, слышали в Мемфисе.

Вскоре на ней остались лишь панталоны, нижняя сорочка из шелка и корсет. И было странно, что ноги все еще ее держали.

Морган же вдруг отступил на несколько шагов и принялся рассматривать ее. Она взглянула на него с лукавой улыбкой:

– Тебе нравится то, что ты видишь?

– Да, черт возьми! – Он взял ее за плечи и привлек к себе. – Ты теперь моя, Джессамин, слышишь? Моя!

Она запрокинула голову, и ее локоны рассыпались по спине.

– Да, Морган, я – твоя, а ты – мой.

Он пожирал ее взглядом.

– Господи, как же я мечтал об этом… мечтал увидеть, что ты смотришь на меня так, как сейчас!

В следующее мгновение он расстегнул ее корсет, и груди Джессамин, освобожденные из плена, прижались к его мускулистой груди. Она громко вскрикнула, содрогаясь от захлестнувшего ее сладострастия. А он, отбросив в сторону корсет, крепко прижался к ней бедрами.

– О, Морган… дорогой мой Морган… – бормотала она, задыхаясь.

Он сорвал с нее сорочку и на несколько мгновений снова отстранился. Потом вдруг подхватил ее на руки, уложил на кровать и сорвал последний предмет туалета.

«Наконец-то!» – промелькнуло у Джессамин. Наконец-то она вырвалась из плена одежды, и теперь… Она окинула взглядом Моргана и только сейчас вдруг осознала, что впервые за все время он не позаботился о предохранении. Ах, теперь-то она почувствует жар его семени, теперь-то она по-настоящему его узнает. Джессамин с улыбкой протянула к нему руки.