Выбор Шивы - Вебер Дэвид Марк - Страница 157

Ванесса чуть было не рассмеялась, но внезапно взглянула в иллюминатор на холодную бездну Андерсона-3, и у нее защемило сердце при мысли о том, что где-то в соседних системах погибли и сама Ханна Аврам, и тысячи ее соратников.

Ктаар’Зартан прочел мысли Ванессы и сверкнул глазами.

– Но ведь, отругав, Авраам вручила вам высшую земную награду за доблесть, – негромко проговорил он.

– Это правда, – пробормотала Ванесса и машинально погладила ленточку ордена Золотого Льва у себя на груди.

– Нам всем есть кого оплакивать, – сказал орионец. – А ведь я старше вас и помню еще Фиванскую войну… Вот тогда я действительно был молодым, горячим и неразумным! Я рвался отомстить подлым убийцам моего двоюродного брата, и адмирраал Антооноф дал мне возможность это сделать и даже позволил управлять одним из истребителей его флота. Потом мы стали с ним братьями по крови…

– Я понимаю, что теперь вы тоже хотите отомстить! – решительно заявила Ванесса, глядя прямо в глаза старому орионцу. – Но скажите мне, наконец, почему вы не хотите бомбардировать планеты Пятого паучьего гнезда астероидами, как это сделали мы с владетелем Хинаком во Втором гнезде?

– По вполне очевидным причинам, – загадочно ответил орионец, многозначительно помолчал и снизошел до объяснений: – Я не имею ничего против астероидов и не сомневаюсь, что ваш мелкий коготь Тафльявееро прекрасно справился бы с такой задачей и здесь, но мы уже убедились, что упорные атаки кораблей противника могут отклонить астероиды от их траектории. А ведь в Пятом гнезде наверняка множество не пострадавших кораблей, канонерок и камикадзе. Кроме того, бомбардировка планет астероидами готовится долго, а я хочу как можно скорее положить конец этой войне. Мне кажется, для этого у нас сейчас достаточно сил.

– Я вас понимаю, – ответила Ванесса. – И мы сделаем все возможное, чтобы быстро закончить эту войну.

Она выпрямилась, почтительно кивнула и покинула рубку. Оставшись наконец один, Ктаар некоторое время смотрел вслед Ванессе, а потом опять повернулся к иллюминатору. Однако и возле него орионец не чувствовал себя в одиночестве, потому что за бронированным пластиком витала не только тень Ханны Аврам.

«А ведь я был с ней не до конца честен, Иваан’Зартан! Она бы меня не поняла и даже могла бы на меня обидеться, хоть я и не думаю, что она совершила во Втором гнезде что-то бесчестное. Но сейчас я не могу ей подражать. Разве сравнится бомбардировка астероидами с честным поединком?!. Конечно, меня не утешит и гибель всех «паафуков» во Вселенной, но, хоть и с большим опозданием, я разожгу для тебя огромный погребальный костер!»

Все было готово к началу операции. Великий Флот застыл в ожидании приказа нанести удар.

– Владетель Тальфон?.. – Лерой Маккена с почтительным видом указал на хронометр, отсчитывавший последние минуты.

– Я знаю, – сказал Ктаар’Зартан, взглянул на Ванессу Муракуму и повернулся к коммуникационному устройству, связывавшему «Ли Чен Лу» с флагманами всех соединений Великого Флота.

«Неужели от меня ждут пламенной речи?» – подумал Ктаар.

В решающие моменты своей жизни орионцы обходились несколькими прочувствованными словами. Даже по самым важным поводам они не тратили времени на цветистые речи. Поэтому Ктаар’Зартан – «ханхак» клана Тальфон, четвероюродный брат Орионского Хана, председатель Объединенного комитета начальников штабов Великого Союза и командующий Великим Флотом, отдал долгожданный приказ на орионский манер.

– Вперед! – негромко произнес он.

Глава 34

Месть Ктаара’Зартана

Близился конец.

Загнанный в угол Флот готовился к обороне последней жизненно важной системы, а множество разведывательных роботов, посылаемых врагами сквозь узел пространства, говорило о том, что скоро наступит развязка.

Существа, управлявшие кораблями Флота, не отличались склонностью копаться у себя в душе и, в отличие от землян и их союзников, никогда не испытывали ничего похожего на надежду, радость или отчаяние. Однако те элементы их общего разума, породившего Флот для удовлетворения своих ненасытных аппетитов, которые отвечали за анализ сложившегося положения и стратегическое планирование, понимали происходящее и знали, что сулит ближайшее будущее.

Конечно, и эти чуждые эмоциям, страху и ненависти аналитики все воспринимали по-своему. Они не понимали, что такое любовь и что такое ярость, порожденная желанием отомстить за утрату родных и близких. Их рациональные цели были несовместимы с чувствами, превращавшими врагов в отдельные объекты ненависти. Да и сами они были не отдельными личностями, а скорее клетками единого организма, снедаемого неутолимым голодом. Этот организм пожирал все на своем пути, руководствуясь во всех своих действиях и поступках лишь непреодолимым желанием выжить. Выжить любой ценой! Выжить во что бы то ни стало! Это желание выжить не могло породить ни поэзии, ни музыки, ни литературы, ни философии, не говоря уже об этике! И уж конечно, с ним было совершенно несовместимо представление о чести.

Аналитики Флота действовали, подчинялись лишь этому желанию и, разумеется, так и не поняли, что движет их врагами. Впрочем, даже если бы мотивы вражеских действий и стали им понятными, они не заставили бы аналитиков задуматься. Да они и сами действовали бы таким же образом, хотя и не стали бы бесхозяйственно уничтожать пригодные в пищу существа. Впрочем, непреодолимое желание выжить было безжалостно и требовательно. Многие поколения аналитиков, обслуживавших Флот, уже принесли ему в жертву десятки рас разумных существ. И все это было напрасно! Хотя аналитики и не могли представить себе, что в прошлом можно было действовать по-другому, они понимали, что именно эти жертвы и повлекли за собой неумолимо приближающуюся страшную развязку. Полная неспособность к мирному сосуществованию и непреодолимое желание выжить за счет уничтожения всего живого на своем пути, заставившие расползтись по звездным системам общество, организацию которого никто не осмелился бы назвать цивилизацией, сделали ее неизбежной.

Это аналитики могли себе уяснить. Они были уверены в том, что сильный должен покорить и уничтожить слабого. Таков закон Вселенной – единственный путь к выживанию! Именно этому закону их соплеменники и следовали по отношению к остальным живым существам, с которыми они сталкивались. При этом они действовали бесстрастно и безжалостно, хотя вряд ли об этом стоило говорить, ибо отсутствие жалости подразумевает и проявление милосердия, а никакого милосердия снедаемое неутолимой жаждой выжить общество-организм никогда не проявляло и не могло проявить. Оно прекрасно понимало лишь то, что неспособные пожрать своих врагов будут пожраны ими, и не сомневалось в том, что наступил его черед быть пожранным.

Несложно было вспомнить ход событий, приведших к поражению, но и сейчас, на краю гибели, аналитики не могли представить себе того, что в прошлом можно было действовать по-иному. Конечно, можно было по-другому планировать операции, быстрее реагировать на вражеские технические новшества или экономнее расходовать резервные корабли во время первых жарких сражений. Может, стоило бросить на борьбу с Прежними врагами ресурсы не одной жизненно важной системы, а нескольких. А может, стоило направить все силы только на борьбу с Новыми врагами. А может…

Таких догадок было бесчисленное множество. В голову аналитикам не приходило лишь то, что войну можно было вообще не начинать. Они и представить себе не могли, что их погубила инстинктивная агрессивная реакция на появление новой расы разумных существ.

Они не могли действовать по-другому, и поэтому их враги даже не могли считать их «злодеями», ибо злодей осознанно вступает на стезю зла. Для аналитиков же не существовало другого пути. Они и сейчас не могли себе его представить и, не чувствуя за собой ни малейшей вины, ожидали гибели последней жизненно важной системы. Они не ощущали себя виноватыми ни в гибели других рас разумных существ, ни в той катастрофе, которую навлекли на свою собственную. С таким же успехом можно было ждать раскаяния от землетрясения или угрызений совести от лесного пожара.