Эффект недостигнутой цели - Коган Татьяна Васильевна - Страница 51

Она рыдала, выкрикивая проклятья, и больше всего на свете хотела перегрызть Сомову глотку, когда он схватил ее и сгреб в охапку своими большими ручищами. Она вырывалась, трясясь в припадке, но он и не думал отпускать ее. Она орала, пока не сорвала голос, а он молчал и не разжимал объятий. А затем Лика обмякла, истратив всю до капельки энергию, и потеряла сознание.

Она знала, что никогда не простит их обоих. Но прощения и не понадобилось.

Лика увидела Бажина в суде. Сексуальная прежде щетина отросла в неопрятную бороду. Серые, полные тайны глаза, теперь казались чужими и бездушными. Он стоял за решеткой, напряженный, с плотно сжатыми губами, и безучастно смотрел прямо перед собой. А потом их взгляды встретились.

Лика всегда считала, что фраза «волосы зашевелились на голове» – художественная метафора. Но в тот момент ее прошил столь бесконтрольный, животный ужас, что она совершенно четко ощутила, как поднимаются от корней до самых кончиков ее волосы. Она смотрела на человека, ради которого собиралась бросить все, к чему привыкла и чем дорожила, и не узнавала его. Внешне он остался прежним, те же лицо и фигура, та же мимика… Но теперь Лика видела его истинную сущность.

Это был монстр. И этот монстр смотрел на нее… с теплотой! Как если бы исчадие ада протягивало к тебе ладонь…

– Матвей зовет на следующих выходных обмывать новое звание.

– Дослужился-таки до полковника? – Ее губы дрогнули в улыбке. Она исподволь взглянула на Сомова, будто робела посмотреть открыто. Никто в городе не сомневался, что у них роман. Дочь ходила довольная, как объевшийся сметаны кот. А сама Лика толком не понимала, что между ними происходит.

В последние месяцы они много общались. Лика чувствовала заинтересованность Сомова, да и сама начинала испытывать к нему нечто большее, чем просто симпатию. Но они оба не предпринимали никаких попыток для сближения, будто боялись сделать неверный шаг и нарушить хрупкую гармонию.

Лика никогда не встречалась с мужчинами старше себя. Она выбирала молодых и выстраивала отношения так, как ей хотелось. Да, какие, собственно, отношения? Ей требовался только секс, без прелюдий и задушевных бесед. Она всегда управляла ситуацией, будучи взрослее и мудрее, а молодые мальчики с готовностью поддавались.

С Сомовым все иначе. С ним она была на равных, а может, даже чуточку глупее. Во всяком случае, когда он смотрел на нее, как сейчас – прямо и спокойно, она чувствовала себя студенткой, влюбленной в преподавателя.

Под белым шатром расположившегося на пирсе кафе было душно, и они устроились на открытой вытянутой площадке, далеко выступающей в море. Постепенно темнело. Голубые волны отражались в стекле бокала, из-за чего желтое вино переливалось мерцающим синим.

Мимо столика прошли отец и маленький сын.

– Пап, а русалки есть? – спросил ребенок.

– Нет, русалок не существует!

Лика перегнулась над столом, заговорщицки прошептав Сомову:

– Какой глупый отец, зачем-то соврал сынишке. Как это русалок не существует? Едва стемнеет, такие русалки повыползают, мама не горюй. И чем красивее, тем дороже.

Сомов сдержанно улыбнулся, а Лике внезапно захотелось плеснуть на него вино, чтобы вывести из равновесия, встряхнуть, сдернуть строгую маску с его лица.

Хмель несильно ударил в голову, разгоняя по венам давно забытое томление. Этим летом она ни с кем не флиртовала, не закрутила роман. После суда над Бажиным с Лики будто содрали кожу, и ей, трепещущей от боли, требовалось время, чтобы нарастить новый защитный слой.

Она винила себя, хотя здравый смысл подсказывал: ее вины в случившемся нет. Это дочь повела себя глупо, решив сыграть в игру с превосходящим по силе противником. И для чего? По какой причине? Лика тысячу раз спрашивала дочь, пытаясь выяснить, зачем ей понадобилось притворяться так называемой Осой, но добиться внятных объяснений не смогла.

Ну ладно, Сашка допустила ошибку, ей всего восемнадцать, в этом возрасте каждый день – одна сплошная ошибка. А Лика-то как сама не почувствовала опасность, не разглядела в чужаке таившуюся угрозу? Она ведь всегда так хорошо разбиралась в людях! Почему ее радар не сработал?!

Печально, что в основной массе люди склонны недооценивать тех, с кем близко общаются. Если вы вместе пьете, работаете, ходите в кино или занимаетесь сексом, то автоматически начинаете считать, что уже все знаете об этом человеке. И удивить он ничем не может. Выходит, что действительно «лицом к лицу лица не увидать»…

Лика содрогалась от мысли, что собственноручно впустила в свою жизнь убийцу.

– Может быть, это все из-за меня, понимаешь? – истерично восклицала она, сидя в каморке у Сомова. – Может, если бы я с ним не встречалась, ничего бы не произошло. Сашку бесило, что мы вместе, и она до него докапывалась! И вот к чему это привело!

– Александре он не нравился независимо оттого, была ты с ним или нет, – отвечал Сомов. – Чужак никому в секции не нравился, слышишь? И Сашка твоя поступила бы точно так же при любом раскладе.

– Мне все равно не следовало заводить с ним шашни!

– Я тебе сейчас кое-что скажу и хочу, чтобы ты запомнила это крепко, раз и навсегда. И больше никогда к этому не возвращалась, – голос Сомова звучал холодно, Лика невольно замерла.

– Если бы ты не увлеклась Бажиным, дочь твоя была бы мертва.

– Почему? Почему ты так говоришь?

– Бажин что-то чувствовал к тебе. И только поэтому его рука дрогнула в последний момент. Слышишь? Его рука дрогнула, дав Сашке шанс выжить.

Уже совсем стемнело. Черное море и черное небо слились воедино, повиснув угольным полотном; лишь изредка мелькавшие вдалеке огни кораблей чертили скрытую во мгле линию горизонта. На аллее у Набережной серели стволы платанов.

Лика откинула упавшую на лицо прядь и впервые как следует всмотрелась в лицо своего собеседника. Мелкие морщинки вокруг глаз и одна глубокая, между насупленных бровей, волевой подбородок, еле заметный шрам на левой скуле (интересно, откуда?).

– Сомов!

– Да?

– О чем ты думаешь?

Сомов думал о том, что Василий прав. Тот мужик с овчаркой выглядит подозрительно. Приехал на все лето на море и ни разу не сходил на пляж! Снял квартиру у черта на куличках, хотя это как раз понять можно, если у него туго с деньгами. Но вот его манера просиживать вечера на лавке у парка и пристально пялиться на проходящих мимо женщин вызывала неприятное чувство. Мутный тип.

Василий порасспрашивал бабу Нину, сдавшую чужаку апартаменты, о ее впечатлениях. Та довольна, никаких претензий. Мужик, говорит, аккуратный, тихий, вежливый, сразу расположил ее к себе. К тому же, видно, интеллигент, очкарик, в шахматы играет. Плохо только, что собака у него, но не гавкает и где попало не гадит, и на том спасибо. Как там его по паспорту? Александр Александрович Тубис? Черт его знает, что за хрен. Может, Василий зря разволновался. После истории с Бажиным они в секции теперь все дуют на холодную воду. Любого, кто выбивается из среднестатистического образа, сразу воспринимают как потенциальную угрозу. Но лучше перестраховаться, чем допустить повторение трагедии. Бажин преподнес им жестокий, но бесценный урок. И лично ему, Сомову, тоже.

Как в нем тогда амбиции взыграли, стыдно вспомнить. Он ведь всерьез подумывал о том, чтобы предложить Руслану попробовать себя в профессиональном боксе. У того имелись все данные, и Сомов размечтался, поплыл. Уже представлял, как сделает из него чемпиона мира, компенсируя свою некогда упущенную возможность оставить след в мировом боксе. Хорошо, что он не улетел в своих фантазиях шибко далеко. Падать с небес на землю было бы куда больнее.

Словно бы сама судьба тыкала Сомова носом в его собственную глупость: забудь про спортивную карьеру, твой путь иной. Всемирная слава тешит самолюбие и дарит иллюзию счастья, но не имеет отношения к реальной жизни. Реальная жизнь – это простые люди, со своими горестями и заботами. Те, кого видишь каждый день по дороге на работу или в спортивный зал. Те, кто с готовностью протягивает тебе руку или обращается с просьбой о помощи. Находиться среди них, защищать их, быть полезным – вот настоящее счастье. А не медальки. Не вспышки фотокамер. Не удовлетворенное тщеславие.