Радужный венец. Книга 1. Время потерь (СИ) - Малышева Алёна - Страница 111

В воздухе появился  запах соли, донёсся крик чаек. Рядом море. Они близко.

Китан какой раз за день, как и во все эти длинные десять дней, с тревогой нашёл Анелу среди всадниц. Маленькая поникшая фигурка. Он всё больше боялся за сестру. За эти дни она совсем ослабла. Почти ничего не ела, тошнило. Казалось, от малейшего ветерка она упадёт со спокойной кобылы. Охотницы взяли её под своё покровительство. К счастью. Когда он в первую ночь их похода проснулся от леденящей тревоги, иголками колющей позвоночник, тут же бросил взгляд на лежанку у костра. Анелы не было. Панику поднять не успел. Из черноты леса показалась сестра с кочевником. Вид опухшей покрасневшей щеки и след крови в уголке губ привел в ярость. Наброситься на кочевника не дал капитан Анс. До сих пор ныла челюсть от удара.

Кочевник ехал в стороне от всех, но его взгляд, устремлённый на Анелу, Кит замечал за день не раз и не два. Маниакальный блеск в глазах приводил в ужас. Казалось, Рысь с каждым днём всё больше становился одержимым какой-то идеей. А Кит, защитник, не может даже к Анеле приблизиться. Сразу же дорогу загораживал или один из солнечников, либо жрица. Эта беспомощность, невозможность подбодрить, помочь, защитить, просто убивала.

Но долго это продолжаться не могло. Когда камень будет в руках Анелы, придётся действовать. И как можно быстрее. Одна надежда, что помощь подоспеет раньше, чем их убьют. Должен же генерал вспомнить, что говорила Анела о третьем камне из венца.

Китан даже сам себе боялся признаться, но за эти десять дней он соскучился о Люси. О её усмешке, янтаре глаз, вороньих шелковых волосах. И от мысли, что может никогда не увидеть её, сердце сжималось.

Деревья резко отступили – простор, представший перед ними, оглушал. Песчаный широкий берег упирался в лазурь моря. Синь небес на горизонте смешивалась с морскими волнами. И словно паря над морем на высоченной скале возвышался кроваво-красный замок. Крутая широкая каменная лестница вела к нему. Храм Терра, храм земли.

- Прибыли, - обронил рядом капитан Анс.

Лагерь поставили у основания скалы. Подниматься в Храм всем вместе не было смысла. Когда мессир, оставив своих людей располагаться, зашагал к Анеле, Китан бросил устанавливать палатку и ринулся следом. Остановился за спиной мессира, в нескольких шагах от него. Готовый при случае броситься на защиту сестры.

Анела безучастно сидела на покрывале, которое, видимо, бросила на песок одна из охотниц.

- Где камень? – навис над ней мессир.

- Не знаю, - Анела даже не подняла головы.

- Сир, - вмешалась Фейс, также замеревшая рядом. – Думаю, амулет не даёт почувствовать камень.

Мессир передёрнул плечами, тяжёлым взглядом обвёл лагерь, остановился на Китане. Тонкие губы скривились.

- Связать! – приказал солнечникам, показывая на него. Китан не сопротивлялся. Смысл? – Фейс, следи за ведьмой. Почувствуешь хотя бы малейшее подозрительное проявление стихии, дашь знак. Анс, пусть лучники приготовятся. Ведьма, ты всё поняла?

Анела едва заметно кивнула.

- Не слышу!

- Да.

По знаку мессира они все отошли от Анелы. Всё повторялось. Также нацелены на него стрелы солнечников, как у старого моста. Также всё связывало руки Анелы. Но хотя бы она избавится пусть и временно от воздействия амулета, станет сама собой, а не этой покорной, равнодушной ко всему куклой.

Мессир сам снял амулет. Напряжённая тишина опустилась на лагерь, все не сводили с Анелы глаз. Да и он тоже. Сестра не поднимала головы. Он физически ощущал, как просыпается стихия внутри неё, как пульсирует в сердце, стремится по венам, очищает разум, возвращает силы.

Анела подняла голову, и он похолодел от переливающейся тьмы в её глазах.  Но вот сестра остановила взгляд на нём, скользнула по нацеленным стрелам. Глубоко вздохнула, сжала кулаки, прикрыла глаза. А когда открыла, черноты не было, хотя они и оставались темнее обычного. Благодарение Богине, она справилась.

- Я знаю, где камень, - произнесла она, даже не посмотрев на застывшего рядом мессира. – Там! – показала на Храм. – Я иду одна или  с кем-то?

- Фейс, пойдёшь с ней. И, ведьма, без сюрпризов. Не вернешься с камнем до захода Ока – твой брат умрёт.

Анела не ответила мессиру. Она улыбнулась Киту. Пусть невесело, натянуто, но улыбнулась.

- Кит, я справлюсь.

- Не сомневаюсь! – усмехнулся он, хотя от стягивающей верёвки немели руки, да и стрелы у солнечников опасно подрагивали. Того глядя, сорвётся случайная стрела. Пусть мессир не обрадуется, потеряв кандалы, удерживающие в повиновении Анелу, но ему-то – Киту – это уже будет неважно.

****

Вместе со стихией вернулись чувства, ощущения, осознанность. Они затопили сознание: ярость, отвращение, страх за Кита. Вместе со стихией образовали единый ком, и лишь сознание, довлеющее над ним, позволяло сдержаться. Не время! Не место!

И каждый шаг по занесённой песком ступени добавлял решимости, твёрдости стенам вокруг стихии, усиливали силу Жизни. Опускалось спокойствие. Не навязанное, а своё собственное. Когда понимаешь, назад пути нет и нужно сделать всё, чтобы вытащить брата из ловушки живым, и, желательно, при этом выжить самой.

За спиной шагов не было слышно, но тепло, даже жар стихии, словно от костра, говорили – охотница не отстаёт. Анела должна бы опасаться Фейс, ненавидеть свою тюремщицу, презирать, в конце концов, за рабскую преданность мессиру, но этого не было. Фейс - жрица, иридис. Такая же, как Анела. И не вмешайся когда-то давным-давно Матушка, Анела могла бы быть на её месте и такой же преданной помощницей фанатику. К тому же Анела ей обязана. Больше, чем жизнью.

- Спасибо, - слетело с губ, когда она ступила на предпоследнюю ступень перед возвышающимися вратами из красного дерева.

- Ты мне? – холодное недоумение за спиной могло бы превратить в ледяную статую, обладай оно такой способностью.

- А рядом больше никого нет.

Врата были приоткрыты на узкую щель. Что они там застанут? Стена Храма с виду цела и невредима. Ни один камень даже не шелохнулся в тверди. Камень из венца звал, нетерпеливо, неистово. Но делать шаг за порог было страшно.

- За что?

- Рысь…

Анела сквозь зубы вобрала в себя воздух. Одно имя, лишь одно имя окунало в воспоминания. Она словно снова оказывалась на той поляне. Снова шершавые руки касаются её. И беспомощность. Жгучая, ненавистная беспомощность. Невозможно отступить, оборониться. И ощущение грязи на теле, противной, липкой грязи. Будь её воля, сейчас же нырнула в море и терла-терла всё тело, пока не исчезли бы все воспоминания о прикосновениях Рыси. К счастью, после того, как сняли амулет, кочевник на глаза не попался. Тогда бы наверняка сдержать стихию она не смогла.

- Я спасала себя! – немного спустя всё же донёсся ответ.

Анела кивнула, не споря. Жрица сказала правду. Но ведь её никто не заставлял брать опеку над Анелой: охранять от кочевника, не позволяя даже приблизиться, и заботиться о ней: тормошить, чтобы умывалась, приводила себя в порядок, ела. Этот… амулет Тьмы! заставлял забыть о голоде и усталости.

От лёгкого толчка ладонью ворота с тихим шуршанием открылись. Двор Храма встретил тишиной и пустотой. Одна из четырёх башен замка наполовину была разрушена. Осколки разлетелись вокруг, вышибли стёкла других, снесли под корень деревья аллеи, тянущейся от входа до дверей в сам храм. Но лёгкие каменные мостки, соединяющие башни под самым небом уцелели. Все четыре, пересекающие на крохотной площадке прямо над головой. Камень был там. И ждал её.

От яркости Ока Богини заслезились глаза, и Анела опустила голову.

Чтобы достать предыдущие камни, нужен был ключ. В Храмах его дали Верховные жрицы, в Амбре – Владыка. А здесь тогда как быть? Почему она раньше об этом не подумала? А когда?

- Какие заботливые убийцы. Убрали за собой следы.

Анела вздрогнула от голоса охотницы и резко обернулась. Фейс стояла у большого круга золы, в  серости которой выделялись белые кусочки костей. Всё, что осталось от жриц, от послушниц. Никто не спасся, не сбежал, навсегда остались за стенами своего Храма, дома.