Красный циркуляр - Браудер Билл - Страница 70

Единственное несчастье Сергея заключалось в том, что он случайно обнаружил, как чиновники-коррупционеры совершили крупное хищение из государственной казны, и поступил как патриот своей страны: дал показания. За это его вырвали из нормальной жизни и бросили за решетку, где медленно и методично запытали до смерти.

В конце концов на месте Сергея Магнитского запросто мог оказаться любой россиянин.

Я прятал сомнения, желая верить в то, что Россия оставила далеко в прошлом «катынский принцип» — сознательное распространение лжи от лица государства, чтобы скрыть свою ответственность за преступление. Но под ярким лучом общественного внимания зло не исчезло само. Я хотел добиться справедливости для Сергея в его стране, но другого варианта, кроме как сделать это за пределами России, не видел.

32. Война Кайла Паркера

Как же мне добиться справедливости на Западе в отношении пыток и убийства, совершенных в России?

Поскольку правительство Великобритании показало свою несостоятельность, мне надо было расширить область поисков. Мое происхождение логично указывало на следующий шаг — обратиться за помощью к американским политикам.

Договорившись заранее о ряде встреч, второго марта 2010 года я прибыл в Вашингтон. В городе было холодно, и время от времени накрапывал мелкий дождь. Моя первая встреча была с Джонатаном Вайнером, ведущим специалистом по вопросам международного уголовного права. Прежде чем заняться частной практикой, Джонатан служил заместителем помощника госсекретаря по правопорядку и контролю за оборотом наркотиков, или, как говорили в Вашингтоне, «замом по наркоте и криминалу». Он отвечал за внешнюю политику США в отношении наркоторговцев и русской мафии. Работал он результативно и не давал спуску никому.

Я прибыл в офис Джонатана, расположенный в центре города, утром третьего марта. Учитывая его репутацию, я ожидал увидеть рослого, сурового человека, эдакого Клинта Иствуда, и подумал, что ошибся адресом, когда увидел в кабинете мужчину ростом где-то метр семьдесят, с залысиной и продолговатым лицом. Ему было лет за сорок, и он смахивал на одного из моих любимых профессоров экономики в университете. По внешнему виду Джонатан казался совсем не похожим на супергероя и борца с преступностью, которого рисовало мое воображение. Он пригласил меня войти. Мы сели, и Джонатан вежливо попросил рассказать все факты. Слушал он внимательно, не перебивая, и время от времени делал заметки на небольшой карточке. Только после того, как я закончил свою речь и Джонатан начал говорить, я понял, чем он заслужил свою репутацию.

— Вы уже обращались с этим вопросом в Сенатский комитет по международным отношениям? — выстрелил он низким отрывистым голосом первый вопрос.

— Нет. А следовало?

— Безусловно. Добавьте их в свой список, — сказал он и поставил галочку рядом с одним пунктом в своих записях. — А в комитет Палаты представителей США по расследованиям?

— Нет. А какова его роль? — спросил я, начиная чувствовать себя неподготовленным школьником.

— У него почти неограниченные полномочия проводить расследования. Их тоже внесите в список. Как насчет Хельсинкской комиссии США?

— Да, я встречаюсь с ними в последний день пребывания в Вашингтоне, — ответил я, с облегчением отметив, что не провалил экзамен полностью. Мне почему-то очень хотелось получить одобрение этого человека, хотя мы с ним только что встретились.

— Хорошо. Это важно. Сообщите мне потом о результатах встречи. — Он поставил еще одну галочку в заметках. — А что с Госдепартаментом? Вы планируете с кем-нибудь там встретиться?

— Да, завтра. С главой российского отдела Кайлом Скоттом.

— Для начала неплохо. На данном этапе они все равно не дадут вам встретиться с людьми повыше, поэтому сейчас это подходящий вариант. Но важно, что именно вы ему скажете. — Джонатан выдержал паузу. — У вас есть план?

С каждым вопросом я все больше осознавал, что не имею ни малейшего представления о том, что делаю.

— Я собирался рассказать ему о том, что произошло с Сергеем, — неуверенно произнес я.

Лицо Джонатана расплылось в доброжелательной улыбке, как будто он говорил с ребенком.

— Билл, у Скотта будет обширнейшее аналитическое досье и на вас, и на Сергея. С ресурсами правительства США он, вероятно, знает о вашей истории больше вас. С точки зрения Госдепартамента, основная цель такой встречи — оценка рисков. Они будут решать, достаточно ли серьезна эта ситуация, чтобы побуждать правительство к принятию каких-нибудь мер. А ваша задача — показать им ее значимость.

— Хорошо. И как мне это сделать?

— Все зависит от того, что вам от них нужно.

— В конечном итоге мне нужно, чтобы те, кто причастен к убийству Сергея, не остались безнаказанными.

Джонатан несколько секунд тер подбородок.

— Ну, если вы решили запустить лису в курятник, я бы рекомендовал просить их задействовать президентский указ за номером 7750. Он дает Госдепартаменту право налагать визовые санкции на коррумпированных иностранных чиновников. Буш подписал его в 2004 году. Эту пощечину в России несомненно прочувствуют.

Идея применить указ 7750 была гениальной. Визовые санкции способны задеть российского коррупционера за живое. После крушения Советского Союза вороватые российские чиновники стали путешествовать по всему миру, заполонив роскошные отели от Монте-Карло до Беверли-Хиллс и соря деньгами так, будто завтра потоп. Если я смогу убедить правительство США ограничить их передвижение по свету, это станет шоковой терапией для российской «элиты».

— А Госдеп пойдет на это? — поинтересовался я.

— Маловероятно, но попробовать стоит, — пожал плечами Джонатан. — Этот указ почти не применяется, но он существует. В свете доказательств по вашему делу будет интересно посмотреть, какие аргументы они приведут, чтобы не применять его.

Я встал:

— В таком случае, решено. Огромное спасибо за ваше время.

Я покинул кабинет Вайнера, чувствуя воодушевление. Я все еще был для Вашингтона новичком, но теперь у меня, по крайней мере, есть план, да еще и сторонник.

Я прибыл в Госдепартамент на улицу Си-стрит на следующее утро. Простое на вид угловатое здание походило больше на вытянутый кирпич, чем на средоточие дипломатической мощи США. После длительной процедуры досмотра меня встретила помощница Кайла Скотта и повела, ритмично постукивая черными шпильками, по тусклым коридорам, застланным линолеумом. Наконец мы очутились у двери с табличкой «Управление по делам России».

Она открыла дверь и показала рукой:

— Пожалуйста.

Я прошел в небольшой офис из нескольких помещений. Она проводила меня в угловой кабинет:

— Господин Скотт сейчас подойдет.

Обычно угловой кабинет призван подчеркнуть начальственное положение, но, осмотревшись, я отметил, что это, пожалуй, единственная примета статуса Кайла Скотта. Кабинет был тесноват, здесь едва хватало места для письменного стола, двухместного диванчика, журнального столика и пары стульев. Я расположился на диванчике и стал ждать.

Через несколько минут в кабинет в сопровождении помощницы вошел Кайл Скотт.

— Добрый день, господин Браудер.

Кайл Скотт, мужчина примерно моего роста и возраста, с близко посаженными карими глазами, одет был в белую рубашку с красным галстуком и серый костюм — типичный мундир вашингтонского бюрократа.

— Благодарю, что вы согласились на встречу, — сказал он, великодушно не упомянув, что это я просил о ней.

— Это вам спасибо, что уделили мне время, — ответил я.

— У меня есть для вас кое-что, что должно вас порадовать, — произнес он с улыбкой заговорщика. Его помощница — девушка в сером брючном костюме с ярко-красным шелковым шарфом, повязанным вокруг шеи, — делала записи в блокноте. Скотт развернулся и взял со стола заполненную документами папку — там наверняка лежала вся аналитика обо мне и Сергее, как и предполагал Джонатан. Скотт свел ноги и, положив папку на колени, достал из нее один листок.