Красный циркуляр - Браудер Билл - Страница 47

Как и предсказывал Жан, инвесторы с интересом отнеслись к созданию нового фонда Hermitage Global. На второй день пребывания в Давосе я провел презентацию для одного давнего клиента, и тот спросил:

— Кстати, Билл, ты будешь завтра вечером на русском ужине?

— Какой русский ужин?

Я знал, что в Давос приедет много русских, но программа форума была такой плотной, что я о нем даже не слышал.

— О, это нечто важное! Там соберутся все российские официальные лица.

— Сомневаюсь, что меня туда вообще пустят, — улыбнулся я.

— В этом-то и прелесть, Билл: не русские решают, кто будет гостем на этом мероприятии, а Всемирный экономический форум. Ты можешь просто зарегистрироваться.

Идея звучала заманчиво. После этой встречи я сразу направился к электронному терминалу для участников форума, где записываются на такие мероприятия. Войдя в систему, я за несколько секунд зарегистрировал на ужин себя и Елену.

На следующий вечер мы прибыли за десять минут до начала мероприятия, но обнаружили, что почти все столики уже заняты. Оглядев зал, мы заметили последние два места рядом. По протоколу за каждым столом сидел кто-то из российских высокопоставленных лиц. Я присмотрелся и пришел в замешательство: во главе нашего стола сидел не кто иной, как начальник экспортного подразделения «Газпрома». Более неподходящего места нельзя было и представить. Скорее всего именно расследования коррупционных схем в «Газпроме», которыми занимался фонд Нermitage, послужили катализатором моего изгнания из России. И вот мне предстояло отведать эскалоп из телятины, жареный картофель и морковный пирог в обществе одного из руководителей этой компании.

Ужинали мы молча и старались не встречаться с ним взглядами. В ходе мероприятия российские чиновники и олигархи по очереди произносили речи, одна преснее, банальнее и высокопарнее другой. Русские умеют много говорить, ничего не сказав по существу! Это качество проявилось в тот вечер во всей красе.

Ближе к концу мероприятия звон столовых приборов и суету официантов прервала суматоха у входа: вошло два десятка крепких охранников, образовав живое кольцо вокруг какого-то невысокого человека. Я не мог рассмотреть, кто это, пока гость не подошел к своему столику. Оказалось, это первый заместитель премьер-министра России Дмитрий Медведев. Он готовился заменить на президентском посту Путина, второй срок которого подходил к концу в апреле 2008 года. Форум в Давосе был для Медведева первой возможностью предстать перед международным сообществом.

Когда убрали основное блюдо, Медведев поднялся и подошел к микрофону в аванзале. Его речь на русском языке (я слушал перевод в наушниках) заняла несколько минут и была еще более блеклой и тривиальной, чем у предыдущих ораторов. Я едва дождался, когда он закончит говорить.

Сразу после речи Медведева по залу заскользили официанты, расставляя перед гостями блюдца с морковным пирогом и чашки с чаем и кофе. Пока я пил чай и пробовал глазурь с пирога, Елена тихонько потянула меня за рукав и прошептала:

— Слушай, Билл, у меня появилась отличная идея: почему бы тебе не попросить Медведева помочь с визой?

Я искоса взглянул на нее.

— Это нелепо.

К тому времени я испробовал все возможности, вплоть до Путина, вернуть разрешение на въезд. После саммита «Большой восьмерки» я решил, что эта глава моей жизни дописана до конца. Вдобавок подходить к Медведеву и хлопотать о своей визе мне было неловко. Я пытался объяснить это Елене, но она и слушать не хотела и настаивала на своем.

— Ну, посмотри: сейчас с ним никто не говорит. Давай просто попробуем.

Она встала и выразительно посмотрела на меня. Спорить с женой было труднее, чем выдержать не самую приятную встречу с Медведевым, так что я тоже поднялся и с неохотой последовал за ней через зал. Дойдя до Медведева, я протянул руку и поздоровался:

— Здравствуйте, господин заместитель премьер-министра. Я Билл Браудер. Возможно, вы меня помните?

Елена перевела. Медведев встал и пожал мою руку. В зале заметили происходящее, и гул усилился: если я мог заговорить с Медведевым, значит, и им можно. Люди начали вставать с мест и двигаться в нашем направлении.

— Да, разумеется, я вас помню. Как поживаете, господин Браудер?

— Спасибо, хорошо, однако, как вы, наверное, знаете, мне уже год не дают разрешение на въезд в Россию. Я подумал, что, возможно, вы могли бы посодействовать мне в возврате визы.

Пока я говорил, нас плотным кольцом окружила группа людей — я заметил репортера информагентства «Блумберг» и журналиста газеты «Нью-Йорк Таймс». Они пробились совсем близко к нам. Форум в Давосе был международным дебютом Медведева, а этот разговор мог стать одним из наиболее примечательных моментов всей конференции.

Медведев бегло окинул взглядом собравшихся вокруг людей. Ему предстояло сделать моментальный выбор: отказать мне (что привлечет внимание прессы) или высказать готовность посодействовать (что журналистам будет не так интересно). После короткой паузы Медведев сказал:

— Буду рад, господин Браудер. Пришлите мне копию вашего заявления на получение визы, и я передам его в миграционную службу со своей рекомендацией.

Всё. Репортеры обступили Медведева. Пока мы с Еленой выбирались из толпы, она сжала мою руку:

— Видишь? Я была права!

Мы сразу же вернулись в номер и связались с Лондоном. Обычно на сбор всех бумаг, необходимых для получения визы в Россию, уходит дня три-четыре, но моя команда корпела всю ночь, и в восемь утра гостиничный факс выдал нам полный комплект документов.

Утро было плотно занято встречами с инвесторами, поэтому в зал, где выступал с речью Медведев, отправилась Елена. Она ждала его у подиума. Вокруг сосредоточилось столько охраны, что у Елены почти не было шансов вручить документы лично, но тут она заметила советника Путина Аркадия Дворковича, который пытался мне помочь раньше. Она попросила его передать бумаги Медведеву, и Дворкович согласился.

На следующий день форум закончился, и мы с Еленой вернулись в Лондон, гордые, что благодаря счастливому стечению обстоятельств нам удалось заручиться поддержкой на столь высоком уровне.

Результатов пришлось ждать несколько недель. Девятнадцатого февраля я получил сообщение из Москвы по поводу своей визы. Только пришло оно не от миграционной службы, а от подполковника Артема Кузнецова из Главного управления внутренних дел по городу Москве. Это было странно: МВД занималось расследованием уголовных дел, а не выдачей виз. Я не владею русским языком, поэтому попросил Вадима перезвонить Кузнецову.

После того как Вадим пояснил, что звонит от моего имени, Кузнецов сказал:

— Ладно, я вам объясню, в чем дело.

— Отлично.

— Насколько я понимаю, Браудер послал соответствующую бумагу, чтобы ему разрешили въезд на территорию Российской Федерации.

— Да-да, мы подали документы.

— Я поэтому хотел подъехать, поговорить, если это возможно, объяснить суть вопросов, которые у нас были к вам, может, вы на них ответите, и никаких проблем, конечно.

— Понимаете, дело в том, что я сейчас не в Москве, — ответил Вадим. — Поэтому если бы вы могли прислать эти вопросы, то мы бы постарались на них ответить.

— Прислать так просто не получится, мне хотелось бы побеседовать, если это возможно.

Это не было похоже на стандартный запрос. Когда идет какое-то расследование, то запрос должен быть направлен в организацию в письменном виде. За десять лет, проведенных в России, я усвоил, что чиновник, предлагающий неофициальную встречу, рассчитывает на взятку. В ситуациях, когда чиновники пытались на меня таким образом давить, я неизменно игнорировал их, и они уходили ни с чем.

Завершил разговор Кузнецов следующей фразой:

— Мое заключение зависит от того, как вы себя поведете, то есть что вы предоставите, как объясните и так далее.

Как и раньше в подобных случаях, я решил проигнорировать это предложение.

Звонок из Москвы расстроил бы меня сильнее, если бы не успешный запуск нашего нового фонда Hermitage Global. Вскоре я об этом звонке совсем забыл.