Путь «Чёрной молнии» - Теущаков Александр Александрович - Страница 81

Все молчали, с интересом слушая вора. Да, такой «политинформации» им и Колдун не проводил.

— Тихорей кумовских развелось, как нерезаных псов, — продолжал Дрон, — что вы одного, да двух выявляете в год, и то опускаете до уровня петуха. Таких сук в бараний рог надо гнуть и резать, резать, резать! Еще не одна гадина не умирала от того, что его на шишку посадили, а вот нож должен всегда служить предателю преградой, они вчера делили с вами одну пайку, заправляли зоновскими делами и за вашей спиной всю поднаготню операм сливали. Так откуда же у вас будет жизнь по кайфу, коли менты дергают за ниточки своих ставленников? Создавайте группы по выявлению предателей и держите их в секрете. Опять же бабки сюда направлять нужно. Вы вообще для чего живете здесь? Чтобы мошну свою набить или требуху натромбовать? Вы что думаете «режимка» и «кумчасть» только с блатных стружку снимает, да им все одно, что мужик, что блатной, когда дело касается пресса.

Пацаны, поймите одно, зона — это текучесть «кадров» сегодня вы здесь, завтра уже на этапе или на воле. На ваше место приходят новые, несмышленые пацаны и вам их обучать, разжевывать и класть в рот. А вы как встречаете их? В этапке раздеваете и разуваете! Ну, правильно не вы, но ваши шохи. Кто вас после будет уважать и к кому будет прислушиваться пацан пришедший с малолетки, которого вы наказали на сапоги. Конечно, он пойдет к мужикам. А если его суки — активисты уфалуют, и он в их ряды вольется. Чуете, какие кадры пропадают, и кто вам противостоит? Упыри Кремлевские, которые институты содержат. Ментовская армия, чтобы нас гнобить и загонять в стойло. Вы этого хотите?!

— Нет! — разнеслось по камере.

— Так в чем дело? Заостряйте мозги, хватит ждать манны небесной и погоду с моря, пора ставить все на свои места. В первую очередь возьмем под контроль бугров, поставленных ментами, пусть мужики собирают сходки и предъявляют свои требования администрации, хватит гнуть спины на этих чертей и выдавать двойные нормы. Затем: поварешек всех надо сменить, тоже ментам выдвинуть эту предъяву. Зона впроголодь живет, если бы не ларьки и передачи, давно бы с голоду опухли. Баллонам и козлам спуску не давать, как только заходят с ментами в отряд, сразу поднимать бучу, не хрен этой нечисти в отряде околачиваться — гнать их поганой метлой. Пора краснеющую от них зону перекрашивать в черный цвет. Вышки, на которых они сидят, поджигать, подпиливать главные стойки, пусть менты их убирают с этой зоны, иначе кровь будем пускать.

Дрон говорил много и каждый присутствовавший на сходке все глубже проникался к этому человеку.

В принципе, все и забыли, что перед ними вор в законе, которого они за свои грешки должны побаиваться. Просто они начинали его уважать: за его ум, за смелость, за его умение направлять их, еще неокрепшие умы в нужное русло. Все понимали, им нужен лидер и они начинали его признавать, уже с того времени, как он появился в зоне. Мало кто видел его, так как вор сидел в изоляторе, но вот теперь они видят его и слышат. Дрон тоже смотрел на пацанов, на зрелых парней и заметил в их глазах огонь. Он мог гордиться собой, ему удалось разжечь пламя в их сердцах.

— А теперь про мою амнистию: всем, кто накосячил так или иначе — прощается. Поборы, магерамство, ущемления мужиков, все это можно и нужно исправить, но как быть с теми, кто уже по беспределу опустил мужиков? Кто знает Макара со второго отряда?

Поднялось большинство рук. Кто же не знал этого балагура и весельчака, который для простых мужиков стал что-то вроде «жилетки», в которую можно поплакаться.

— К нему постоянно подходят мужики — работяги и просят переговорить с блатными, чтобы те приотпустили прессинг на работе, и в жилой зоне тоже. Мы не много о нем слышали, но, кто знает, что он прошел Калыму и остался человеком, тот всегда прислушается к его справедливым высказываниям в адрес зарвавшихся блатных.

Пархатый и еще кое-кто, навострили уши.

— Всех мужиков, незаконно опущенных, собирать в отрядах, выделять им отдельные проходы, — продолжал Дрон, — в столовых сажать за отдельные столы от петухов. Частичная реабилитация им не помешает. Разговаривать с ними можно, пусть пьют чай вместе со всеми, но со своих кружек, всех предупредить об этой акции. Они ни в чем не виноваты, и нужно признать их, как людей. Вернуть им прежнего положения мы не можем, но пусть они поймут, что кто- то за беспредел, так или иначе, ответит. Ну, что Пархатый, тебя тоже, как и Ворона, отпустить в свободный полет, — обратился вор к Рыжкову.

Вся сходка зашумела. Вор поднял руку и погасил гам.

— Мы не беспредельщики, — мы уважающие себя и законы пацаны, и потому каждый скажет свое слово, как нам поступить с Пархатым. Я первый буду говорить о нем.

Все вы давно знаете Пархатого, кто-то его уважает, кто-то побаивается за крутой нрав и характер. Относительно ментов, здесь он непримирим, я это говорю, потому что знаю. Бугров распустил в бригадах — это тоже поправимо, не он их назначал, а менты. Но как быть с тремя мужиками, опущенными по его указанию? Ведь трех изнасиловали, а некоторых опустили до уровня петухов, и об этом знает вся зона. Пархатый учинил показательный беспредел. Ты — князек удельный! — Дрон с гневом обратился к Пархатому, — без царского глаза, что творишь здесь? Как только Колдуна отправили в крытку, ты такой махровый порядок навел в отряде, тебя ведь мужики уже валить собрались, да вот видно духовитого среди них не оказалось. Один только человек против тебя восстал — это Воробей, — все блатные, как по команде посмотрели в сторону Сашки.

— Хочу заметить, — продолжал Дрон, — кровью ты заплатил Пархатый за оскорбление Воробья. Ни один из трех обиженных не взял в руки нож и не спросил за свое унижение. Духу не хватило! А сейчас, жить им при всеобщем презрении. Каково? За что, спрашиваю тебя, ты опустил их?

Пархатый попробовал оправдаться:

— Просто они начали поднимать головы, замутилась буза среди мужиков, создалась угроза полного неуважения нас — блатных. Опустили сначала одного, слишком борзого, да видно не поняли, за ним и других опустили. Пацаны, гадом буду, все это для дела, я их предупреждал, а они продолжали буреть, так и до анархии недалеко.

— Пархатый, не тебе одному решать такие вещи, ты ведь с нами даже не посоветовался, — подключился Леха Сибирский, — пусть мужики даже вышли из-под контроля, но всему причиной были твои перегибы. Все помнят, как Колдун жестко наказал Белого, за то, что он самолично опарафинил крепкого мужика. Теперь Белый больничную зону топчет, — закончил Сибирский.

Чувствуя поддержку вора, многие, не страшась последствий со стороны Пархатого, высказались по этому поводу. Мнения разделились. Кое-кто из блатных поддерживал его методы, но основная масса пацанов гнула на то, чтобы наказать Пархатого.

Вор решил немного разрядить накалившуюся атмосферу:

— Братва, после того, как мы выйдем с кичи, тайны от нашей сходки не будет, рано или поздно вся зона узнает о справедливом решении. Но насколько оно будет мудрым, давайте решать без эмоций. Пархатый по разным зонам показал себя нормальным пацаном. Может быть, он и принял недозволенные методы, но в целом, мы ведь не сучьи действия обсуждаем, не косяки его перед ментами.

— Тогда и Ворона надо простить, — подхватил кто-то.

Снова мнения разделились, почти на равное число голосов.

По справедливости вор выслушал всех, и к его удивлению образовалось равное количество голосов: за и против. Последний голос должен принадлежать Воробью, но по правилам, он шел на сходку сопровождающим главного блатного. В отряде он пока был нейтральным пацаном.

Дрон снова заговорил:

— То, что я снимаю Пархатого с паханов отряда — это железно. Кого будем ставить? — Все молча переглядывались. Вторым, после Пархатого был Равиль, и понятное дело — его нет. Нужно выбирать главного. Дрон достал из кармана куртки сложенный вчетверо лист бумаги.

— Короче, пацаны, я через свои каналы прощупал одного кадра, окунувшегося со свободы в нашу зону. О нем отзываются хорошо: косяков за ним нет, парняга перспективный, в тюрьме показал себя на высоте. Родословная у него тоже хоть куда: мать в конце пятидесятых в Хрущевских лагерях срок мотала, пахан по Краслаговским лагерям чист. В зоне он недавно, но держится крепко. Главное душой своей каторжанской, он нам подходит. — Дрон указал пальцем в сторону Сашки Воробьева, — ну что братва, кто меня поддержит? — обратился вор к блатным.