Путь «Чёрной молнии» - Теущаков Александр Александрович - Страница 65

Сидя в одиночке, Алексей шел впереди на шаг любого зэка в этой зоне, все просчитывал и обдумывал. Что творилось в отрядах и даже среди администрации становилось его достоянием. В зону он и сам не торопился выходить, знал, что она просто наводнена активистами и тихушниками с оперчасти и каждый его шаг будет отзываться эхом в кумовском кабинете.

Когда он пришел в зону, его сразу без разговоров препроводили в ШИЗО. Пришел начальник оперчасти майор и первое, что он предложил Дронову — идти с бригадой вновь прибывших осужденных копать ямки на месте строительства здания нового ШИЗО. Вор наотрез отказался и получил за отказ от работы пятнадцать суток. Странно, почему-то всем отказникам полагалось по десять суток ШИЗО, а здесь сразу пятнадцать. Отсиженный срок прошел, и вновь предложение копать ямки — снова отказ, еще пятнадцать суток и так три раза.

Вор вступил в полемику с начальником, ведь по его утверждению копание ямок — это общественные работы, а не основное производство. Ефремов гнул свою линию и доказывал, что Дронов обязан отработать два часа на общественных работах. Но вору претило само определение — общественность.

Дрон уже досиживает сороковые сутки. Опер Ефрем, конечно обрисовал, что ждет его дальше: перевод в помещение камерного типа, карцер за нарушение режима содержания и так далее, затем суд и тюремный режим.

Все бы произошло именно так, как обещал ему начальник оперчасти, если бы неделей назад в открывшуюся кормушку не влетел запечатанный пакет, содержимое которого было зашифровано, и прочитать его мог только вор.

Вскрывая пакет, Дронов пробежался взглядом по надписи на внутренней стороне: «После прочтения уничтожить». Если кому-то из посторонних попадет в руки эта информация, то на первый взгляд покажется несуразицей и сущей белибердой.

Дронов, ознакомившись с закодированным посланием, был сильно удивлен. Потирая руки от радости, он два часа ходил по камере туда-сюда, обдумывая свежую информацию. Затем развел небольшой костерок на параше из листков ценного пакета. Приоткрыв маленькую форточку окна, стал выгонять дым из камеры. По коридору послышались шаги надзирателя, и предостерегающий оклик:

— Третья камера, почему от вас дымом несет, что в карцер захотелось?

— Командир, да спички закончились, пришлось на лампочку вату ложить (когда нет спичек, так и поступают), прикурить не чем, — оправдывался вор.

Сержант открыл кормушку и, отмахиваясь от дыма произнес:

— Дронов, ты мне дуру-то не гони, прекращай там чифироварение, а то действительно накажу.

— Ладно старшой не злись, — и тихо добавил, — вызови начальника Режимно-Оперативной части майора Кузнецова.

Сержант пообещал исполнить его просьбу.

В пакете находилась действительно очень ценная информация, а исходила она от самого Колдуна, но была переправлена со свободы вором в законе Арканом — сподвижником Дрона. Передавалось многое: нелегальные поступления в зону запрещенных предметов, указывались каналы поставок, имена вольнонаемных работников и сотрудников колонии, завербованных в свое время Колдуном, имена осужденных, являющихся авторитетами в зоне, поставки всего необходимого на объектовые зоны, каким образом выстраивалась иерархическая лестница. Кого нужно было опасаться, на кого можно было опереться, но самое главное — это информация о начальнике из числа администрации колонии, способного оказать содействие уголовным авторитетам. Далее шли слова пароля при встрече. В самом конце — постскриптум:

Выходит, что теперь ангелом-хранителем Дронова будет начальник Режимно-Оперативной части колонии.

«Вот это да! — попытался одернуть себя вор, — а ведь стремная штука, якшаться вору с начальником оперов и режимников. Но если повернуть эту ситуацию по-другому, то имея такой компромат на руках, я могу противопоставить ментам свою структуру, а при надобности разморозить зону и поднять в ней бунт. После встречи с Кузнецом я выйду в зону и наведу железный порядок».

Начальник РиОР Кузнецов, начинал свой рабочий день с обхода штаба колонии и посещения штрафного изолятора. Сержант надзорной службы передал ему просьбу осужденного Дронова, что он просит встречи с ним. Зайдя в ШИЗО, майор прошел в дежурный кабинет и попросил начальника смены контролеров привести к нему осужденного с третьей камеры, через пять минут в кабинет ввели Дронова. Начальник попросил дежурного оставить их одних и закрыть дверь. Прапорщик слегка засомневался, но спохватившись, выполнил приказ.

— Ну-с, осужденный Дронов, я Вас внимательно слушаю, что у Вас там стряслось, выкладывайте, — с тенью сарказма произнес Кузнецов.

— У меня-с, гражданин начальник, все тип-поп, а вот у Вас?!

— Что Вы себе позволяете? — возмутился майор.

Дронов обернулся к двери и, убедившись, что она плотно закрыта, тихо произнес:

— Тихо начальник, не кипишуй, дело у меня к тебе, неотложное, — и еще тише сказал:

— Курица весит три килограмма, а когда она стоит на одной ноге, какой ее вес?

Это был вопрос пароля. Дронов ожидал ответа.

— Конечно полтора, но учитывая, что мы с вами разумные люди, все три, — ответил майор.

Вор облегченно вздохнул и решил сразу брать быка за рога:

— Точно, в цвет майор! Чтобы нам попусту время не тратить, перейду сразу к делу. Колдун — мой предшественник передал мне все дела, если говорить серьезно, то наш контакт и будет началом.

— И что же он тебе передал?

— Тебя начальник интересует твои непосредственные сношения с авторитетами зоны или вне ее? Давай начистоту, чтобы не питать иллюзий — фамилия Говоров тебе о чем нибудь говорит?

— Ну, допустим, — сказал Кузнецов, а про себя подумал, что его теперешний оппонент получил в наследство очень многое.

— Говоров — это серьезный козырь, а еще что тебе передали? — спросил заинтересованно майор.

— Откровенно говоря, майор, твой тыл в зоне, пока надежно прикрыт, и о твоих делах никто из начальства не догадывается, но есть одно но…

— Что еще за «но»? — с тревогой спросил Кузнецов.

— А твой «хвостик» или как правильней его назвать — твоя непосредственная неприятность. Помнишь Тернова, который был раскрыт, и его пришлось устранить, — Дрон провел ребром ладони себе по горлу.

— Да-да конечно.

Майор начал проявлять беспокойство. Разве можно забыть, как Тернова, бывшего раскрытого агента Ефремова, придавило листовым железом, соскользнувшим на него с самосвала.

— Колдун вычислил Тернова и его причастность к куму, то есть к оперу Ефремову, ты был на волоске от провала. А знаешь, почему тебя не сдал твой подчиненный?

— Наверно доказательств у него не было.

— Не скажи начальник, а по моим сведениям у Ефремова полно неопровержимых доказательств о твоих делах, просто он хочет войти к тебе в долю. Ты знаешь о его первых шагах в системе органов?

— Ну, так поверхностно, характеристики и прочее. А что, есть какие-то другие зацепки? — спросил заинтересованно Кузнецов.

— Имеются, — хитро улыбнулся Дронов, — Ефремова турнули из оперов, когда он работал в Дзержинском РОВД, и он вынужден был сменить работу, благодаря связям, он и попал сюда. Мы кое-какую почву прозондировали под его ногами, а разве с тобой Колдун не делился своими соображениями?

— Колдунов занимался моим прикрытием и смотрел за порядком в зоне и сильно не посвящал меня в подробности.

— Ну, тогда открою тебе маленький секрет, последний разговор «сексота» с опером был подслушан человеком, подосланным Колдуном, тому пришлось провести ночь и половину дня в кабинете Ефремова, лежа на дне его кожаного дивана.

— Хм! Ну, вы и артисты! — Кузнецов скривил в усмешке губы.

— Да уж поверь, тот артист и спас тебя. Ефремову стало известно о твоей расконвоированной бригаде, которая строит твое безоблачное будущее, о кое-каких поставках на выездные объекты, о землях под нелегальное строительство…