Путь «Чёрной молнии» - Теущаков Александр Александрович - Страница 31

— Ты мне давай начистоту Аркадий, по вас не видно, что вы промысловики или путешественники. Это вас разыскивают?

— Ты это о чем дед? Нас никто не ищет — мы мирные люди.

— Да, конечно мирные, если не считать, что мне кое-кто из вас пообещал кишки выпустить наружу.

— Да не слушай ты этого придурка, это он так, с психу на тебя.

— А руки тоже с горяча разрисовали? Я когда вас связывал, обратил внимание на наколки твоих друзей: живого места нет, все руки расписаны.

— Да, Михаил — ты глазастый. Ну, что тебе на это сказать?

— А как есть, так и говори.

— Сдашь нас милиции? — спросил Аркан.

— Сначала выслушаю, а потом решать буду. Ты откуда родом-то будешь?

— Ладно, ты не следователь, я не подозреваемый, поговорим по-мужски. Слушай сюда, — начал Аркадий, — у нас в Киреевке одна бригада работала на лесосплаве, другая лес валила, вот мы и сплавляли его вниз до Комаровки. Все бы ничего: контракт скоро заканчивался, деньги хорошие платили, да вот мужики наши подкачали. План уже сделали и решили немного расслабиться. У деревенских жителей самогонки купили, целый казан дичи наварили, благо тайга рядом, охотой промышляли. Бригадники с устали перепились, не подрасчитали. Я пока в палатке закемарил, со мной вон Сенька был: пьяный в драбадан (полное отключение). Среди ночи мужики драку затеяли. Я проснулся, понять ничего не могу, Сеньку тормошу, тут еще Костя прилег, — Аркадий кивнул головой в сторону третьего из их компании, — ну, мы из палатки вылазием, я слышу, мужики бузят: «Бей бригадира», ну, то есть меня. Я среди них был бригадиром назначен. В темноте ничего не разобрать: кто кого бил, от кого отбивался, все перемешалось. Ведь там бывшие заключенные работали, оказалось они, и замутили воду. Потом вроде угомонились, а под утро, когда светать начало, два трупа обнаружили со вспоротыми животами. Мы с Сенькой и Костей из одной деревни, на заработках там были, так мужики на нас решили эти убийства спихнуть. Понимаешь дед, мы по молодости, по дурости своей лошадей с конюшни ночью угнали и продали, хотели пошиковать. Нас всех троих поймали и дали срок. Это мы по глупости руки свои испохабили. Решили мы с того места удрать. Смотрю: мужики против нас настроились. Мы люди судимые, с нас первых спрос держать будут. Решили мы на моторной лодке до нашей деревни доплыть, едой запастись и вверх по реке в город податься. Дома побывали, сказали, что дальше на заработки поедем и отплыли в Новосибирском направлении. Да вот Сенька лодку упустил, и решили мы по тайге путь срезать, пройти до дороги, а там и в город попасть. Как только ты сказал, что нас разыскивают, я сразу смекнул — это по наши души. Михаил, да не убивали мы никого, мы все трое в палатке спали, просто за старые грехи на нас всех собак навешают.

Михаил призадумался: «Верить — не верить парню: кажется и правду говорит, и про наколки на руках объяснил», — но вслух произнес:

— А почему бы вам властям не сдаться, ведь все равно поймают, долго не пробегаете, тем более вины на вас нет, — посоветовал Михаил.

— Не хочу я сидеть в тюрьме Михаил, за то, что не делал. За два убийства столько дадут, мало не покажется, попробуй, докажи, что это не мы их подрезали.

— Да уж, — согласился Михаил, — хорошего мало. А вы где, говоришь живете?

— Юловские мы, там и родились.

— Юловские!? — воскликнул удивленно дед, — из какого же ты рода будешь?

— Замятин моя фамилия.

— Да ты что!? — опять воскликнул восторженно дед, да так громко, что все приподнялись от удивления. Саша подошел ближе к деду и слушал их беседу. — А Замятина Дарья Семеновна тебе кто будет?

Аркадий немного поразмышлял и ответил:

— Моему отцу она двоюродной сестрой доводится.

— Вот ты бестия! — воскликнул опять дед, — так Дарья-то мне женой приходится… — и осекся, — доводилась, похоронил я ее, почитай, как шесть годков с нами ее нет.

— Михаил врать не стану: я ее не помню, знаю, что отец иногда вспоминал о ней, и среди нашей родни всегда ее упоминали.

— Саш, — обратился он к внуку, — да что же мы их связанными держим, давай быстро развязывать.

Они принялись всем троим освобождать руки.

Когда развязали руки Сеньке, он встал на ноги, и видно что-то хотел предпринять, но поймав прищуренный, строгий взгляд Аркана, без слов понял его и сел на траву.

Дед Михаил очень обрадовался, что случайно встретил человека — это ничего, что Аркадий приходился ему дальним родственником по линии Дарьи. Он развязал свой рюкзак, выложил продукты и кивнул внуку, чтобы помогал накрыть «стол».

Все сели есть. Сашка и дед наблюдали, с каким зверским аппетитом мужики поглощали пищу. Сразу было видно, что они изрядно поголодали, пробираясь по тайге и болотам.

— А что вас в саму глухомань-то потянуло? — спросил Михаил, — ведь чтобы добраться до дороги нужно хорошо тайгу знать или, по крайней мере, иметь при себе карту.

— Так мы хотели вдоль болота пройти к сухим местам, — пытался объяснить Костя, — а там и выйти к дороге.

— Эко — знаток, — перебил его дед, — да вы с таким проводником никогда из болот не выберетесь, а попадете в дебри, и оттуда вам путь заказан, в своих краях вы небось ориентировались, а в наших и заплутать недолго.

— Михаил, помоги нам выбраться, а когда свидимся в следующий раз, в долгу не останемся, — попросил Аркаша.

— Да я бы помог вам, но нам с внуком нужно возвращаться, мы собрались уже завтра утром назад идти. Совет вам дам: хотите выбраться, возвращайтесь назад к реке.

Сенька присвистнув, разочарованно произнес:

— О нет, дед, обратно мы не пойдем, лучше вперед, по тайге, чем опять по болоту шлепать.

— Дед, может все-таки, поможешь нам? — спросил Костян.

— Подумать надо, мы тут с внуком немного пройдемся, силки посмотрим, а вы пока отдохните. Вернемся, там и решим.

Дед Михаил и Саша отошли на расстояние от бивака. Внук в недоумении спросил:

— Дед, а когда ты силки успел поставить, ты же здесь давно не был?

— Силки? — переспросил дед, вероятно о чем-то размышляя, — ах — да, силки, про то я выдумал. Так, внучек, а ведь Аркадий меня обманул.

— Как обманул?

— Очень просто, у моей Дарьи не было двоюродного брата. Сестры есть, а про брата он выдумал. Не нравятся мне они, больно история у них темная. Аркадий сказал, что бригадиром его выбрали, сдается мне внучек, что-то здесь нечисто.

— Дед, а что нам делать? Может бросить их здесь, а потом милиции сообщим, а вдруг это они мужиков убили?

— Вот то-то и оно, там ведь остались люди, не сбежали, значит им перед законом бояться нечего, а эти прямо рвутся в город. Может ты и прав, не стоит нам возвращаться к ним.

— Дед, а как же рюкзак? Там ведь еда осталась.

— Да Бог с ней: с едой, оружие при нас, а доберемся до сторожки, там у меня сухим пайком припасены продукты. Да что мы с тобой не охотники, что ли, что-нибудь подстрелим себе на пропитание.

— А где Корт? — спросил Саша, оглядываясь по сторонам. Михаил сложил руки лодочкой и свистнул собаку. Опять Сашка услышал забавную трель.

— Дед, а почему ты Корта так подзываешь? Можно ведь и по-простому посвистеть.

— По-простому всякий может, а ты попробуй, как я.

Сашка приложил одну к одной ладони, и дунул в щель, но раздалось шипение, свиста так и не получилось.

— Ладно Сашок, я тебя потом обучу, а теперь подаваться нужно отсюда.

В кустах раздался шорох, они обернулись.

— Это ты Корт? — спросил Саша. Шорох стих.

Дед пошел к кустам, и движением руки дал понять внуку, чтобы он оставался на месте. Саша замер и стал всматриваться в лесные заросли, пытаясь разыскать глазами собаку. Вдруг он почувствовал, как что-то острое уперлось ему в шею, и сильная рука сдавила его горло, и тут же с его плеча стянули лямку от берданки. Сашка вскрикнул от неожиданности.

— Щенок, стой смирно, иначе я тебя насквозь продырявлю, — это был голос Костяна.

Тем временем Михаил обернулся на голос внука и обомлел от увиденного.