Путь «Чёрной молнии» - Теущаков Александр Александрович - Страница 21

Позже, в отделении милиции, когда при свидетелях разобрались в происшествии, и выявили истинных зачинщиков драки, Сашке, в первый раз в жизни пришлось сидеть в обезьяннике или как называли по-иному — нулевой камерой. Наташи в отделении не оказалось, она осталась на остановке, когда забирали Сашу и хулиганов в милицию. Почему-то стыдясь за поступок своего парня, она не смогла подойти к милицейской машине. Свидетели: пострадавшая женщина и парочка мужчин, которые скручивали хулиганов, показали, что Сашка не виноват и, благодаря ему, удалось урезонить подонков. Дознаватель понимал, что паренек допустил противозаконные действия, ведь у одного из задержанных возможно переломана ключица, и к тому же было сильно разбито лицо, его пришлось отправить в больницу. Но с другой стороны, мужчины, давая показания, говорили, что хулиганов пытались утихомирить многие из толпы и просили дознавателя, чтобы отпустил Сашу. Но закон — есть закон, оперативник сказал, что по этому факту будет возбуждено уголовное дело.

Потерпевшая женщина смекнула, что может грозить ее заступнику и написала заявление на хулиганов. Она просила привлечь их к уголовной ответственности. Сашку не отпускали, так как он на тот момент был несовершеннолетний, и только к вечеру в милицию приехала мама. После некоторых объяснений со стороны властей, сына выпустили и обязали по первому вызову явиться для дачи показаний. Дежурный капитан, отпуская Сашку, предостерег его, и в назидание произнес:

— Хорошо ты его отдубасил, но будь аккуратнее с кулаками, а то не ровен час, поменяетесь местами, окажешься на месте обвиняемого.

Сашка понял и согласно кивнул.

Выйдя на улицу мать с сыном, молча побрели на остановку. В тот момент, откуда ни возьмись, появилась Наташа. Сашке было неудобно, что он предстал перед девушкой в таком виде: разбитая губа опухла, рубашка помята, брюки перепачканы пылью.

— Мам, пожалуйста, иди домой без нас, — произнес Сашка, как бы давая матери понять, что хочет побыть с Наташей наедине.

— Хорошо, дома увидимся, — спокойно сказала мать и села в первый остановившийся автобус.

Наташа предложила пройтись и молодые не спеша направились по тротуару вдоль большого проспекта.

— Саша, зачем ты ввязался в эту драку? — произнесла она с укором. Сашка тяжело вздохнул и, немного подумав, ответил:

— Помочь женщине — святой долг, — он улыбнулся, но разбитая губа исказила его улыбку.

— Зря ты смеешься, там полно было мужчин, они и сами бы разобрались без тебя.

— По-твоему я поступил неправильно, и должен был пройти мимо тварей, которые избивали женщину?!

— Я еще раз повторяю, что там были мужчины, и они сами бы справились — Наташа вспыхнула, — ты сам всегда находишь приключения, а теперь и неприятности нашли тебя.

— Не надо все усложнять.

— А я не усложняю, а говорю как есть, ты всегда ввязываешься в драки, когда порой тебя и не просят.

— Такой уж я есть!

— Ты упрямый, как…

— Осел!

— Я этого не говорила. Саша, я хочу, чтобы ты был более спокойный, зачем ты выделяешься по этому поводу, тебе что, больше всех надо? — Наташа говорила с обидой, и было заметно, как ее губы слегка подрагивали.

— И ты туда же! Выходит, я должен быть совершенным паинькой? Наташ, ты только не говори, каким я должен быть, я сам разберусь и не надо меня воспитывать. — Он замолчал. Сашку начал нервировать этот разговор.

— Значит, все это будет дальше продолжаться?!

— Что именно?

— Драки, твои изматывающие тренировки. Я что не вижу, чем ты с друзьями занимаешься, вы постоянно обучаетесь дракам.

— Наташа не говори глупостей, я просто хочу быть в форме.

— Так вот ты как подразумеваешь мои слова, для тебя это глупости?!

— Что ты снова завелась? Перестань! Если ты не прекратишь…

Сашка внезапно замолчал.

— Что тогда?! Ну, что тогда?! — бросила она ему в лицо.

Сашка не стал продолжать, а только ускорил шаг, но вслед услышал резкий оклик Наташи:

— Если ты сейчас уйдешь, я никогда к тебе не вернусь.

Саша остановился, и пошел к ней навстречу, по ее щекам скатывались слезы. Он подошел и, обняв ее, прижал к себе.

— Не нужно, Наташ, не плачь. Прости, если я обидел тебя. Она уткнулась лицом ему в плечо, и ее тело вздрагивало при каждом всхлипе. Удивленные прохожие обходили по сторонам, только что ссорившуюся, молодую парочку.

Вечером Сашу ожидал разговор с матерью, но к его удивлению нотаций и выговоров не состоялось. Мама попросила рассказать все подробно и, выслушав внимательно сына, спокойно сказала:

— Дорогой сынок, я все больше убеждаюсь, что твои поступки взрослеют вместе с тобой, но хочу тебя опять же предостеречь. Ты вспомни бокс, какие всплески ярости были у тебя во время боев, а теперь судей рядом нет и остановить тебя некому. Саша, меня сильно тревожит твоя несдержанность… — мать на мгновение прервалась, — я хочу рассказать тебе одну историю, которая произошла у меня в жизни с твоим отцом. Ты уже большой и в состоянии меня понять, когда-нибудь тебе сынок все равно пришлось бы узнать историю нашей семьи. — Сашка сосредоточился и внимательно стал слушать рассказ матери:

— Это случилось шестнадцать лет назад, ты еще тогда не родился. Я работала заведующей книжным магазином, затем меня перевели на базу завскладом. Я принимала книги, учебники, различную литературу. В то время я была стройной, привлекательной девушкой.

Саша отметил про себя: «А ты у меня и сейчас молодая и красивая».

— Директор у нас был настоящий волокита, увивался за каждой женской юбкой, хотя был женат. Вот и решил он за мной поухаживать. Естественно я ему отказала. Не хороший он был, и вел себя аморально. Он еще делал несколько попыток, для того, чтобы повернуть меня к себе, да тщетно. Вскоре, после моего отказа случилась у меня крупная недостача, я тогда была бессильна, что-либо сделать. Завели уголовное дело по этому факту. Директор даже бровью не повел, чтобы хоть как-то помочь мне. Это уже после всего, что со мной произошло, я догадалась, что мои неприятности — это его рук дело.

В то время закон был суров и расхитителей строго карали, партийный руководитель Хрущев серьезно взялся за хозяйственников страны, очищая предприятия и организации от преступников — вот таковой меня и посчитали. Суд назначил мне наказание пять лет. Как я тогда горевала, места себе не находила, а главное — за что? Ведь я же не совершала этого преступления. Ничего не помогло, из зала суда меня отправили в тюрьму, а затем, утвердив приговор, перевели в лагерь.

В 1958 году я попала в зону. В лагере заключенных было человек триста. Кроме нас женщин, еще были мужчины. По распределению я попала на работу в поселковую библиотеку, так как в то время я считалась одной из образованных среди нашего контингента. Чтобы не ходить на ночь в зону я попросила выписать мне пропуск и оставалась ночевать в библиотеке.

Заходили мужчины, как вольные, так и осужденные, под предлогом почитать книги, но я была внимательна к их «масленым» глазам и давала всем от ворот поворот. Только один мне приглянулся, его звали Николаем, он работал столяром: где подпилит, где подстучит, стекла вставит. Я поила его чаем и угощала, чем могла с наших скудных лагерных запасов.

Не взирая не на что, в том числе и на тяжкие условия, мы полюбили друг друга и тайно встречались в течении года.

В то время вышел указ об ужесточении режима содержания осужденных, и нас всех: женщин и мужчин закрыли в зоне, при этом разделили охраняемой, запретной полосой. Как ты уже понял сынок, Николай — это и был твой будущий отец. Мы встречались очень редко, иногда не виделись неделями, но ему разрешалось заходить на нашу территорию, когда была нужда по столярному делу.

Нас — заключенных женщин переодели в одинаковые черные платья и ботинки, смотрелись мы неприглядно. Свободное хождение денег запретили, закрыли коммерческие столовые и магазинчики. В зоне я работала в прачечной.