История, рассказанная в полночь - Сербжинская Ирина - Страница 16

Возле стола Куксона появился маг Пичес, уселся напротив гоблина, подпер кулаком щеку и печально сообщил:

— С улучшением заклинания ничего не получилось.

— Я видел, — ответил Куксон, приглядываясь к странному предмету, который Пичес держал под мышкой.

— Не понимаю, почему? Я все точно рассчитал, проверил по книгам…

Куксон усмехнулся.

— Даже опытные чародеи иной раз ошибки допускают, а ты-то магией без году неделя занимаешься, — назидательно сказал он. — А скажи-ка мне, что это за чудище с тобой?

Пичес слегка смутился.

— Это… это чучел. Он в моей комнате под потолком висел.

— Ах, вот как, — протянул гоблин Куксон, рассматривая «чучел». Выглядел тот преотвратительно: длинное рыло, пасть полуоткрыта, острые зубы блестят, лапы кривые, с загнутыми когтями. Шкура зеленовато-бурого цвета, а на спине — сложенные перепончатые крылья, как у нетопыря.

Пичес аккуратно поставил чудовище на край стола и продолжил:

— Редкое нездешнее существо. Бонамур его зовут. Погиб достойной смертью, сражаясь с невежественными охотниками, которые сочли его колдовским зверем и после безжалостного умервщления смастерили из него чучел.

— Понятно, — удивленно проговорил Куксон, поглядывая то на «чучел», то на дверь — не идет ли Грогер. — А в трактир-то ты зачем его притащил?

— Скучно ему дома одному, вот и взял с собой. Мы в библиотеку Стеклянной Гильдии ходили, Бонамуру там очень понравилось!

— И как только тебя с таким страшилищем туда пропустили, — вздохнул Куксон.

— Взял парочку книг, буду по вечерам читать.

Пичес вытащил и сумки тяжелый фолиант.

— Вот, «Жизнеописания странствующих магов». О Джинтараке, самом известном маге Пустынных земель. В прошлом году довелось мне встретиться с одним заезжим чародеем, — глаза Пичеса восторженно заблестели. — Говорит, он был лучшим другом Джинтарака! Рассказывал, как они вместе сражались с колдунами во время мятежа змеелюдей!

— Врет, — хладнокровно сказал гоблин Куксон. — Джинтарак всегда работал в одиночку. Да и друзей у него не было, что немудрено, с таким-то характером, как у него!

Пичес взглянул на гоблина с укором.

— А чародей говорил, что друзей у знаменитого мага было много.

— Ага, как же, — язвительно откликнулся Куксон. — Помнится, когда Джинтарака погребали, Похоронной Гильдии пришлось нанимать комедиантов, чтобы те изображали скорбящих друзей и родственников. Хотя и погребать-то особо нечего было: змеелюди мало что оставляют, не к столу будь сказано…

— А вот тот чародей, его друг, утверждал, что более благородного и великодушного…

Гоблин Куксон только вздохнул.

Служба у Пичеса была сугубо мирной и тихой: знай себе накладывай чары прочности на бокалы да тарелки, непыльная работа! Другой бы радовался, а Пичес все о приключениях мечтает да жизнеописания знаменитых магов и чародеев читает. Понятное дело, в книжках-то все они один благородней другого предстают, да только Куксон по роду службы со многими из них вынужден был иметь дело лично, так что восторгов Пичеса не разделял: имелись на то серьезные основания.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал гоблин. — Думай, как хочешь. А насчет улучшения заклинаний я вот что скажу: видел вчера Анбасу и поручил ему тебе помочь. Так что кончатся скоро твои мучения!

Пичес обрадовался.

— Скорей бы! Жизнь у меня сейчас — лесному троллю не пожелаешь. Вещи кругом болтают день-деньской, людям кости перемывают, иной раз и слушать стыдно! Пуговицы сплетничают, рубашки злословят, а ваш колпак… знали бы вы, что он говорит прямо сейчас!

Куксон стащил с головы колпак, строго посмотрел на него, нахмурился и отложил в сторону.

— Конечно, главные сплетники — это башмаки, — продолжал Пичес. — Вы и представляете, что они бормочут!

Куксон вытащил ноги из-под стола и обеспокоено посмотрел на собственные башмаки. Выглядели они благонадежно и солидно, куплены были в дорогой лавке, но кто знает, что у них на уме?!

Гоблин заколебался.

— Пичес, что они говорят?

Молодой маг замялся.

— М-м-м… ну, ничего особенного, так, ерунду всякую, — он слегка покраснел и отвел глаза. — Выдумывают, конечно… рассказывают, что на прошлой неделе, когда к вам в кабинет пожаловала ведьма Хора, вы с ней…

— Так, не надо, — решительно остановил его Куксон и спрятал ноги под стол. — Они врут.

— Конечно, врут, — поспешно согласился Пичес. — Я, собственно, так и думал. Хотя правый башмак утверждает….

— Не слушай его!

— Не буду, — пообещал Пичес, изо всех сил стараясь сохранять серьезное лицо: видно, проклятые башмаки болтали невесть что. — Я лишь Бонамура всегда слушать готов: он о своих приключениях рассказывает. Вот уж кто многое повидал!

Куксон насупился.

— О каких еще приключениях? Мало тебе с твоими усовершенствованными заклинаниями приключений? Нечего глупостями голову забивать!

Пичес погладил «чучел» по спине.

— А вот Бонамур с вами не согласен. Он говорит, что мы с ним должны непременно дальние страны посмотреть, и на краю света побывать.

Куксон наградил «страшный чучел» сердитым взглядом.

Ишь, подстрекатель! Пичес и без того краем света бредит, так теперь его еще и «чучел» подзуживает! Нет, пора этому конец положить!

— Ничего, недолго ему болтать осталось. Анбаса сегодня же заклинание распутает!

Пичес взглянул на Бонамура и помрачнел.

— Ну, где же Грогер? — Куксон привстал и взглянул на дверь. — Тревожусь, не стряслось ли еще чего?

Пичес насторожился.

— Что такое?

Куксон указал взглядом на купцов, толпившихся возле очага и проговорил тихо:

— Расскажу, как народ разойдется.

Граганьяра, хоть и занят был, разумеется, слышал каждое слово: на то он и саламандра.

— Все, все, расходитесь, больше ничего показывать не буду! — затрещал он, бегая по горящим дровам туда-сюда. — Хочу от вас отдохнуть, поговорить с друзьями! Что? Нет, ты мне не друг, и ты — тоже. Что — почему?! Приезжал сюда в прошлом году и привозил редкие монеты? И что?! Скажи спасибо, что я их съел, сделал тебе одолжение. А мог бы и отказаться. Да расходитесь же, чтоб вы угорели! Саламандры никогда не видели, что ли?!

Пламя в очаге было бледно-голубого цвета: Граганьяра злился на не желающих уходить людей.

— Убирайтесь, убирайтесь! Что? Деньги? Какие деньги? Медные лемпиры? Такое сам трескай, скопидом проклятый! Что? Кто я?! На себя посмотри! Сразу видно, жмот, каких мало! Кормить саламандру медью! Да чтобы тебя дети так кормили! В следующий раз принеси золотой нуобл, понял? Не принесешь? Тогда вон отсюда, скупердяй!

Разогнав зевак, Граганьяра немного успокоился:

— Надоели они мне, чтоб им всем сгореть, — проворчал он. — Какие новости у тебя, Куксон? Говори, лишних ушей нет!

Куксон подозвал Фирра Даррика, оглянулся по сторонам и начал рассказывать. Говорил тихо, если мимо кто-нибудь проходил — замолкал.

— Такое в «Омеле» случилось, что не знаю, что и думать! Вчера…

И только успел обо всем вкратце друзьям поведать, как хлопнула дверь, и на пороге появился Грогер.

… Разговор получился долгий. Дважды Хегита, ставила перед Грогером серебряную кружку с горячим пряным вином (Куксон принюхался: самое лучшее, не каждому такая честь!), а они все еще толковали о произошедшем.

Фирр Даррик по поводу ачури Кураксы так сокрушался, что нос у него посинел больше обычного.

— Печальная, печальная весть! Куракса — добрейшей души ачури. Она и к нам иной раз на огонек заглядывала, по ночам, разумеется, когда все уже спали. Любила поговорить о том, о сем!

— Два убийства — и никто ничего не заметил? — деловито уточнил Пичес, вытаскивая из сумки книги.

Грогер отрицательно покачал головой.

— Странно. Это-то из постояльцев, разумеется, — авторитетно заявил Пичес. — Грогер, ты уже сообщил стражникам? И что? Ничего? Конечно, от них другого и ожидать нечего. А сам ты уже кого-то подозреваешь? Нет? Почему? Я вот недавно изучал труды почтенного Варкенаса, основателя Судебной Гильдии, раздел «Магия и преступления». Так там говорится…