Дочери Лалады. (Книга 3). Навь и Явь - Инош Алана - Страница 229

– Ну чего ты, маленькая? Что такое? – недоумевала Дарёна.

– Может, колики? Или слишком много скушала? – хмурясь, предположила Млада.

– Не знаю. – Громкий плач дочки вонзался в душу беспощадной иголкой беспокойства, и Дарёна растерянно укачивала её, расхаживая по комнате. – Может, матушку Крылинку позвать?

Что они ни делали, Зарянка не смолкала, и крик её становился только всё громче и надсаднее. Матушка Крылинка сама прибежала на шум и взяла малышку, но ни ласковое агуканье, ни любимая игра в полёты, ни щекотание пяточек не помогали унять плач.

– Что ж это такое-то? – бормотала матушка Крылинка озадаченно. – Никогда ж её не рвало после кормления! Ну, срыгивала воздух чуток, и всё. Но чтобы вот так… Уж не захворала ли она у нас? Младушка, а ты сама не смотрела, что с твоим дитятком такое? Когда вы у меня все махонькими были, Твердяна вас насквозь видела. Животик ли заболел, простуда началась или чего ещё худого приключилось… Любую хворь в зародыше замечала, оттого и хлопот не было с вами. Всё светом Лалады она исцеляла. Возьми-ка, глянь своим родительским глазом!

Взять-то Млада дочку взяла, но брови её хмурились, а у губ пролегли горькие складочки.

– Ничего не вижу я, матушка, – проговорила она глухо. – Ничего не пойму… И источник света Лалады нащупать тоже не могу… Не знаю, что со мной.

– Ох, вот ещё беды не хватало, – расстроилась Крылинка. – Ну, ты ж сама после хвори долгой… Оно и неудивительно. Позовём-ка Горану, может, она чего углядит.

Горана уж на ночной отдых улеглась, но от крика малышки, конечно, и ей было не до сна. Приняв истошно вопящую племянницу на свои большие, могучие руки, она первым делом ласково помурлыкала ребёнку на ушко – плач стал чуть тише, но совсем не прекратился. Бережно прижав Зарянку к себе, Горана расхаживала по комнате, как недавно делала растерянная Дарёна, а на лице оружейницы застыла глубокая сосредоточенность, будто она к чему-то прислушивалась.

– Ну, что? – дрожащим шёпотом спросила Дарёна.

– Ш-ш, – поморщилась та. – Обожди.

Зарянка тем временем раскашлялась, побагровев: её как будто снова рвало, но выливаться из желудка было уже нечему. Глядя на мучения дочки, Дарёна ощущала близость слёз, а нервы дрожали, натянутые, как тетива, но она доверяла целебным рукам Гораны; на кончиках пальцев старшей дочери Твердяны мягко сиял золотистый свет, и она почёсывала ими спинку ребёнка.

– Матушка, отвар яснень-травы ещё есть? – шёпотом спросила она.

– Да есть, есть, куда ж ему деться-то? – живо подхватилась та. – Принести?

– Неси, да поскорее, – кивнула Горана.

Дать Зарянке ложку отвара оказалось делом непростым: девочка со слезами отворачивалась, вообще не желая больше ничего глотать, и только продолжительное мурлыканье помогло сладить с нею. Подействовала трава скоро – на полотенце Зарянка отрыгнула чёрную жижу, хотя сперва и казалось, что её желудок был уже пуст.

– Млада, глянь. – Горана показала сестре подозрительно знакомое пятно. – Это ведь хмарь вышла.

– Хмарь? – Млада побледнела до голубых теней под глазами, а в глубине её зрачков замерцали искорки боли.

– Откуда это могло взяться? – всполошилась Крылинка.

– Есть у меня мысль, – вздохнула Горана. – Но чтобы это проверить, мне надо отсосать пару глотков твоего молока, Млада. А ты, матушка, держи отвар наготове.

С этими словами Горана раздвинула прорезь на рубашке сестры и прильнула ртом к её соску. После, утерев губы пальцами, она зажмурилась и несколько мгновений молчала.

– Давай отвар, больше не могу, – прохрипела она.

Перепуганная Крылинка поднесла ей чарку с отваром, и оружейница жадно осушила её до дна, роняя капли на рубашку. Как и в случае с Зарянкой, уже совсем скоро она кашлянула в полотенце, и на нём осталось чёрное пятно.

– То же самое, – измученно выдохнула посеревшая лицом Горана, утирая заблестевший от испарины лоб. – Похоже, хмарь – в тебе, сестрица… Уж не знаю, откуда она взялась, но от кормления дочки ты лучше пока воздержись. Прежде тебе самой почиститься надобно. Глотни-ка отвара.

Остатки отвара из горшочка не произвели на Младу никакого особенного действия: она не закашлялась, и из неё не вышла чёрная жижа. Качая головой, Крылинка молвила:

– Может, и слабоват отварчик: из молодой яснень-травы он… Не зря же её в начале цветения собирают. Не вошла она ещё в полную силу. Крепко в тебе эта гадость засела, дитятко… Но вы с Дарёнкой не тужите! Вот что мы сделаем: сейчас спать ложитесь, а утром матушку Левкину позовём, пусть тебя посмотрит. Может, она и подскажет, как тебе лечиться следует. – И, отвечая на ещё не заданный вопрос, проступивший во взоре Млады, Крылинка объяснила: – Матушка Левкина – новая Верховная Дева. Она к нам сама пришла и сказала, что Вукмира ей завещала за тобой приглядывать.

– Зовите уж кого угодно, – проговорила помрачневшая Млада глухо.

Зарянка мало-помалу успокоилась и вскоре крепко уснула на руках у Гораны, убаюканная тихим мурлыканьем. Её личико приобрело здоровый цвет, и у Дарёны отлегло от сердца, но угрюмо-подавленный вид Млады тут же снова набросил ей на душу тёмную пелену горечи.

– Всё будет хорошо, ладушка, – шепнула она, прижимаясь к плечу супруги. – Ты исцелишься непременно.

– Я-то – ладно, – вздохнула та. – Как Зарянку теперь кормить?

– Я могу попробовать, – сказала Горана, не сводя ласкового взора с личика спящей девочки. – С молозивом я уж замаялась, льётся и льётся… У Рагны только пятый месяц, а его уж столько – успевай тряпицы менять.

В дверях показалась Рагна в одной сорочке и наспех повязанном повойнике, протирая пальцами глаза.

– Ну у тебя, мать, и сон! – усмехнулась оружейница. – Зарянка на весь дом горланила – неужто не слыхала?

– Да что-то сморило меня, – сипловатым спросонок голосом ответила супруга. – Умоталась за день-то… А что с Зарянкой?

– Да с нею уже всё, кажись, хорошо. – Горана с лучиками улыбки в уголках глаз тихонько покачивала малышку на руках. – Вот только с молоком у Млады нелады вышли. Попробую я племяшку покормить, пока сестрица не исцелится. Не знаю, правда, хватит ли ей молозива…

– Ежели молозива много у тебя уже сейчас – значит, сама Лалада вам с Рагной велит кошку воспитывать, – с улыбкой молвила Крылинка. И добавила со вздохом: – Нужны кошки Белым горам, война многих унесла… Млада, Дарёнка, и вы тоже со второй дочкой не тяните. Как только Младуня поправится – рожайте.

– Спать, мать, живо. – Горана чмокнула супругу в висок. – Тебе отдыхать надобно.

– Ох, да сон что-то как рукой сняло, – хмурясь, покачала головой Рагна. – Что же стряслось-то? Отчего Млада кормить не может?