Восточный фронт (СИ) - Савин Владислав - Страница 97

Японское море, 22 июня 1945.

Подводные лодки шли на юг. У Курильских островов уже шло сражение, наши схлестнулись с японской эскадрой, и кого?то уже потопили. А тут, шесть новейших лодок, тип Н, они же "тип XXI", пока еще немецкой постройки — но Видяев, стоящий сейчас на мостике Н-4, отлично помнил, какие красавицы уже спущены на Севмаше, 613й проект, вобравший в себя все достоинства "немок" без их недостатков — спешили к берегам Кореи. Снявшись с прежней позиции, завесой на широте пролива Лаперуза — за неделю, не встретили ни одного японца! И вот самураи снова сунулись в наше море — успеем ли мы их перехватить? Лодки шли на юг, не вместе, но воедино — расстояние между соседними составляло двадцать, тридцать миль.

Капитан 2 ранга Федор Видяев (волею случая, оказавшимся одним из посвященных в Тайну, еще тогда, в 1942) знал, что в иной истории он должен был погибнуть еще два года назад — и потому верил, что теперь ему суждено жить долго, раз он сумел обмануть смерть, подергать ее за усы. Еще был рад, что здесь ему довелось увидеть нашу Победу, и что ему всего тридцать три года, и обещано командирство первой построенной здесь атомариной, лет через пять — ведь сам Лазарев сказал, что "вы, Федор Алексеевич, из уроженцев этого времени, самый сведущий человек в тактике атомных подлодок" — признал это после того, как он, Видяев, дважды выходил на "Воронеже" в боевые походы, и еще раз пять, на полигон.

— Так что, считайте себя пока в командирской стажировке. Набирайтесь опыта — а после, мы вас призовем.

Опыт, это да, нужен. Единственное, что вызывало у Видяева легкое недовольство, после знакомства с биографией себя там — что в иной истории Щ-422 под его командованием успела одержать одиннадцать побед до того, последнего похода в июле сорок третьего. Здесь же лодка со всем экипажем после той памятной встречи в Карском море, и совместной охоты на "Шеер" (прим. — см. "Морской Волк" — В. С.), была полностью отстранена от боевой деятельности — секретность, блин! Правда, дальнейшая жизнь экипажа тоже была очень интересной, когда "щуку" поставили к стенке Севмаша и дооборудовали всякими техническими новшествами, подсмотренными у потомков. И теоретическая подготовка была под стать инженерной, а тренировки с компьютерным моделированием реального боя, это вообще, чудо! — но вот в зоне боевых действий после пришлось побывать лишь единожды, когда перегоняли из Нарвика захваченную там U-1506, она же сейчас Н-1 (прим. — см. "Северный Гамбит" — В. С.), и все! А собственно боевого опыта и числа побед, недоставало! За Лазаревым конечно, не угнаться — но хотя бы десяток, а то сам себя уважать перестаешь! Особенно когда под твоим началом, как комдива, ходят "зубры" балтийского подплава, воевавшие, когда ты у заводской стенки стоял.

Видяев знал, как шла война на Дальнем Востоке в той истории. И воспринимал как личное оскорбление тот факт, что на море японских агрессоров разбили не мы, так и не отомстив самураям за Цусиму, адмирала Макарова и крейсер "Варяг". Зато теперь — какие корабли и люди против нас: "Ямато" и "Тайхо", Одзава и Нагумо, цвет и легенда японского флота, который в сорок первом — сорок втором прокатился тайфуном по половине Тихого океана! На нас целей хватит — а то "Мусаси" потопили у Филиппин, "Дзуйкаку", побитый у Сайпана, был потоплен американской подлодкой в марте, когда после ремонта в Метрополии спешил на юг, "Синано", хотя и не в первом выходе, тоже попал под торпеды, и был добит авиацией, что там у японцев в Сингапуре осталось? Если главные силы их Флота — здесь! Мы их и потопим!

Ну а последующий жизненный путь у Видяева никаких сомнений не вызывал — служить Отечеству, как подобает военному моряку. Защищать интересы СССР на морском фронте от любого врага, на которого Партия и товарищ Сталин укажут. А уж Родина тебе по справедливости воздаст, и заслуги отметит, и семье не даст пропасть, если что. Мы ж не наемники, как у капиталистов. Хотя и там идейные попадаются — как герр Байрфилд, с которым вместе с Балтики шли, от города Бремен, где на верфи "Дешимаг" балтийские экипажи принимали новенькие "двадцать первые", ну а "семерки" — минзаги после подтянулись. Так этот фриц прямо сказал:

— Я присягал не фюреру, а Германии. И буду ей служить, как бы она ни называлась, хоть Фольксреспублик. Всегда мечтал помереть адмиралом. И к тому же, мой дом и моя семья здесь.

А мы что, хуже немчуры? В Совгавани слышал — тут, на ТОФ, какой?то летеха свою лодку сам подорвал, в бой идти не желая, тьфу, погань, к стенке за такое, и правильно! За нашими спинами отсиживались, пока мы воевали — а сами, элементарного не умеют! Когда Котельников в мае, уже после отлета Лазарева с Камчатки, формируя бригаду, инспектировал, что за наследство ему досталось (это про дивизион "щукарей"), то просто за голову схватился, уровень по меркам СФ, ну ни в какие ворота! После учений в море, просто сказал:

— Вы главное, у нас под ногами не путайтесь, чтоб ненароком не потопили! А с японцами мы как?нибудь справимся и сами.

Хотя — что требовать с такого старья? "Щуки" самых первых серий, не Х — бис, как моя Щ-422, а V и V — бис, почти десятилетием раньше! И изношены уже, гоняли их тут нещадно еще до войны, а с ремонтом и техобслуживанием было куда хуже, чем на Балтике, и экипажи далеко не гвардейцы, ни выучкой, ни боевым духом. "Ленинцы" хоть чуть новее, и модернизацию прошли — а до "щук" и руки не доходили, и ресурсов не хватало. Ничего — там с самураями справились, сумеем и здесь!

— Пеленг 250, подводная лодка под моторами! — доклад акустика — дистанция 20, по оценке слышимости.

В это время, в двух милях к вест — зюйд — весту, командир лодки Щ-108 прилип к перископу, кляня "японца", так некстати сменившего курс. Впервые выходя в реальную атаку, он страстно хотел победы. Во славу Родины и Сталина — а то особисты уже душу вынули, из всего экипажа, выясняя, кто был дружен с изменником, диверсантом и японским шпионом со злополучной Щ-139, или с кем?то из той команды, кто и как часто бывал там на борту, слышал об антисоветских разговорах, и если да, то отчего не доложил? И смотрели, как уже на врагов народа — так, что даже не знаешь, выйдешь ты с того допроса, или уже в тюрьму? А какой к черту заговор — ясно ведь, что если рвануло бы, мало не показалось бы всем! В море же, тем более, какая диверсия — со смертью в обнимку ходим, если тонуть, так всем! И за что новый комфлота так взъелся на огороды — жрать?то надо, а пайка не хватало, особенно до Победы. Также, картошка обменным фондом была — иначе на морзаводе хрен что тебе сделают, качественно и быстро! Ну а выпить иногда, так что делать, коль соцкультбыта нет, люди просто звереют? Нет, в море легче — особенно если с победой вернуться, или с двумя, с тремя! К конвою прорываться, понятно, дело очень трудное и опасное — на старой "щуке", вошедшей в строй двенадцать лет назад! Полный ход над водой едва достигал одиннадцати узлов, вместо паспортных 14, дальше начинались опасные вибрации валов дизелей. Из?за перегрева аккумуляторов, электромоторы также не развивали полной мощности, и могли держать предельные обороты лишь полчаса. Предельную глубину погружения пришлось ограничить в 50 м, вместо проектных 90, причем на сорока часто заклинивало носовые горизонтальные рули, а при подходе к пятидесяти, и кормовые; перископ вжимало давлением в дно шахты. Неудачной была система воздуха высокого давления, самопроизвольно стравливавшая воздух из целых секций баллонов. Очень высокой была шумность и вибрация механизмов. И при полном заряде батареи, дальность полным подводным ходом составляла всего 9 миль при скорости 8,5 узла — причем в два этапа: полчаса, затем время остыть аккумуляторам, и снова полчаса! (Прим. — описание соотв. "Щуке" V серии, к которой и принадлежала Щ-108, постр.1933 год — В. С.). Отчасти все это было следствием изношенности, отчасти неудачей проекта: тогда казалось, что главное, это построить флот, в большом числе и быстрее! Те же "Щуки" поздних серий были гораздо совершеннее, конструктора ведь тоже учились. Но и "старушки" должны были оставаться в строю, в ожидании японской агрессии. И вот, этот час настал!