Восточный фронт (СИ) - Савин Владислав - Страница 94

Мы убивали и своих, кто не мог идти дальше — чтобы не унижать их позором русского плена. Помню, как по приказу командира 17й дивизии убивали женщин походного борделя, там были не только китаянки, но и японки, и всем им отрубили головы, чтобы не отдать на растерзание и потеху русским солдатам. Также, убивали нарушителей дисциплины — в течение всего времени, в войсках поддерживался образцовый порядок, и тот, кто посмел самовольно бросить оружие, или иное имущество, доверенное к переноске, подлежал немедленной казни. И конечно, убивали китайцев — завербованных носильщиков, или проводников. После прохода наших колонн оставалась земля, усеянная трупами, японскими и чужими — и над всем этим стальными стаями летали русские самолеты, обильно сея смерть.

Но дух воинов Ямато не был сломлен! Отмечу еще один важный факт. При появлении русских штурмовиков, большинство японских командиров батальонов и рот требовало от своих солдат не прятаться в канавах, а стрелять залпами по воздушному врагу, строем, с колена, или даже стоя. Хотя это не наносило вреда бронированным Ил-2, и увеличивало наши потери от бомбежки и пулеметного огня, но имело несомненный результат в повышении боевого духа армии, препятствуя ее обращению в бегущую в панике толпу. Оттого 17 июня я, своим приказом, утвердил по вверенным мне войскам именно такой обязательный порядок действий при авианалете. Лишние потери имели в данном случае малое значение, в сравнении с тем, что армия дошла до конца в полном порядке, готовая немедленно вступить в бой.

Что же было с теми, кого настигли русские танки — о том не рассказывал никто. Но бесспорно, что солдаты Ямато встретили смерть достойно, как подобает самураям! Да, они не могли победить — но никто не смеет назвать их проигравшими эту битву!

Мы спешили на юг — но смерть гналась за нами по пятам. Не только с севера, но и с востока — русские вошли в Корею, и были готовы отрезать нам путь к отступлению! Потому, остаткам Третьей и Пятой армий было приказано отходить к Инкоу. Это было спасением, потому что 20 июня русские войска вышли на западный берег Корейского полуострова. Еще три дня чудовищного напряжения в гонке, где приз был — наша жизнь! 23 июня дивизии отступающей армии подошли Ляодуну. А 24 числа у перешейка были замечены русские танки.

Поскольку штаб Квантунской Армии во главе с генералом Ямадой успел прибыть в Сеул, то я оказался старшим воинским начальником над группировкой на Ляодунском полуострове. И первым моим действием было обращение к солдатам:

— Сорок один год назад, двадцать пять тысяч русских гайдзинов обороняли эту крепость, тогда носящую имя Порт — Артур, против пятикратно превосходящей японской армии. И поскольку тогда они держались одиннадцать месяцев — то наши предки будут огорчены и оскорблены, если пятьдесят тысяч истинных сынов Ямато не будут стоять здесь насмерть столько, сколько укажет им Божественная Воля Микадо! Помните, что Япония не проиграла еще ни одной войны — в отличие от русских, которые тогда были нами разбиты! Так будьте же достойны своих предков!

Нас было пятьдесят тысяч — и еще столько же успели уйти в Корею. А всего три недели назад в строю Квантунской армии было больше миллиона солдат!

Токио, Императорский дворец. 18 июня 1945.

Раньше в Токио говорили — если вы хотите узнать последние внешнеполитические намерения, идите не в Министерство Иностранных дел, а прямо в штабы Армии или Флота. Поскольку хотя формально, военный и морской министры были подотчетны премьеру, реально же, состоя на действительной военной службе, прежде всего подчинялись Императору, как Верховному Главнокомандующему, и имели право непосредственного доклада ему. А прочему Кабинету, во главе с премьером, часто оставалось лишь выслушать решение, принятое на таких закрытых заседаниях Ставки.

Если только премьером не был сам военный министр, как совсем недавно, генерал Тодзио. Но после поражения у Марианских островов, когда в высших кругах Империи всерьез задумались о желательности скорейшего мира, было решено заменить этого бешеного фанатика войны на кого?то более умеренного. Проблем была в том, что этот знак вовне, в обстановке военного времени остался не замечен Державами — а интриговавшие против Тодзио "миротворцы" не имели ни конкретного плана действий, ни желания брать на себя ответственность. Новым премьером стал генерал Коисо, военным министром — генерал Анами. И война продолжалась — ведь даже заключать мир желательно с позиции силы?

Но побед не было. В ходе ожесточенного трехмесячного сражения, были потеряны Филиппины. Янки высадились на остров Иводзима — что означало резкое усиление бомбежек Метрополии. Даже успехи оказывались в конечном счете "пирровыми" — так, большое наступление в Китае летом и осенью сорок четвертого, хотя и привело к захвату обширной территории и истреблению нескольких миллионов китайцев, солдат и гражданских, совершенно не склонило Чан — Кай — Ши к миру, зато съело значительные ресурсы, с которыми в Империи и так было плохо.

Самым слабым местом оказался, как ни странно, торговый флот. Не линкоры и авианосцы, а скромные транспорта были жизненно необходимы, чтобы везти в Метрополию богатства с захваченных обширных территорий. Но того, что было на начало войны, не хватало — а чрезвычайная программа 1943 года была принята слишком поздно, не была обеспечена ни ресурсами, ни судостроительными мощностями, а главное, к этому времени англо — американцы, после кампаний в Атлантике, в полной мере оценили, что такое "неограниченная подводная война", и накопили богатый опыт. С конца сорок третьего потери японского торгфлота резко пошли вверх, перекрыв весь прирост по "чрезвычайной программе". Причем приоритетными целями считались танкеры — и настало время, когда в Ост — Индии качали нефть миллионами тонн, перекрыв довоенный уровень, а в Метрополии был топливный голод. И не только топливный — рис из Бирмы и Вьетнама не доходил тоже. До недавнего времени большим подспорьем были уголь и продовольствие из Маньчжурии — теперь не стало и их. И было очевидно, что победы в этой войне ждать не придется — значит, надо заключать мир, переходя от разговоров за чаепитием, к реальным шагам.

Присутствовали — премьер Коисо, военный министр Анами, морской министр адмирал Енаи, оба начальника генеральных штабов. Вошел Император, сопровождаемый адъютантом, все встали и согнулись, в глубоком придворном поклоне, затем заняли свои места.

— Империя в опасности — сказал Божественный Микадо — в большей, чем была во время вторжения монголов. Что Армия и Флот могут сделать для отражения этой угрозы?

— Какие вести из Маньчжурии? — тут же вставил Коисо — есть ли надежда, что наши войска перейдут в решающее наступление, разбив русских, как китайцев год назад?

— Надежды нет — ответил Анами — в отличие от китайцев, у русских подавляющее превосходство в танках и артиллерии. Лучшие дивизии Квантунской Армии, если не уничтожены, то отрезаны в приамурском "Сталинграде", и обречены. Они еще могут какое?то время связывать некоторую часть советских войск, до своего полного уничтожения — и это все. Их положение безнадежно, тем более что русские штурмуют наши укрепрайоны с тыла, из Маньчжурии. Единственно, я могу вам поклясться, они не сдадутся — потому что я приказал им умереть за Японию.

— У вас еще есть войска в Китае — сказал Коисо — свыше тридцати дивизий, закаленных в боях! Прикажите им выдвинуться на север, атаковать и разбить русских гайдзинов, связанных битвой с нашими маньчжурскими героями!

— Пехотные дивизии — ответил Анами — две из них уже разбиты возле Чанчуня, попав под удар Шестой танковой армии русских. И мы не можем быстро собрать и двинуть на север всю армию из Китая — а по две, по три дивизии положения не исправят, они будут уничтожаться русскими точно так же, как погибла вся Квантунская Армия. В настоящий момент то, что от нее осталось, отступает на Ляодунский полуостров и в Корею, преследуемое русскими танками.