Восточный фронт (СИ) - Савин Владислав - Страница 50

Еще одной новацией стало оборудование аэродромов подскока в 20 километрах от границы — теперь, нашим летчикам, взлетевшим со стационарных аэродромов на севере острова, после выполнения задания не было нужды возвращаться на них. Они могли сесть, дозаправиться, пополнить боекомплект — и, буквально через полчаса снова бомбить позиции самураев.

В первом эшелоне шли 10–я и 19–я штурмовые инженерно — саперные бригады, (каждая из которых имела в составе инженерно — танковый полк, и огнеметный танковый полк). Как после рассказывал на допросе японский полковник, видевший атаку Красной Армии под Волочаевкой в 1922 году, самураи и теперь ждали повторения чего?то подобного, кровопролитной атаки масс пехоты сквозь шквал огня. Японская армия не прогрессировала с тридцать девятого и не знала разницы между линейными частями РККА времен Халхин — Гола, и "бронегрызами" сорок пятого года. Причем и штурмовики, и обычная пехота, действовали в тесном взаимодействии с артиллерией и авиацией — к штабам батальонов были прикомандированы группы авианаводчиков и артиллерийских корректировщиков. Был изменен и первоначальный план обходного маневра — в первом варианте плана предусматривался обход японских укреплений с востока, через заболоченную пойму реки Поронай, силами 179–го полка под командованием подполковника Кудрявцева, то, теперь решено было высадить планерный десант в составе усиленного штурмового батальона на ближних подступах к городу Муйке.

Для обеспечения беспрепятственного движения подвижной группы армии была предусмотрена высадка групп ОСНАЗ НКВД — они должны были уничтожить охрану мостов и туннелей на шоссейной дороге, предотвратив их взрыв японцами.

В ночь на 2 июня штаб армии получил короткую шифровку, состоявшую из одного слова — фамилии героя обороны Порт — Артура генерал — майора Р. И. Кондратенко. Это значило, что через 24 часа, утром 3–го июня мы начинаем.

Днем 2 июня в частях и соединениях армии командиры и политработники, отбросив дипломатию, прямо ставили задачи войскам. Выступая перед личным составом, говорили, что пришло время рассчитаться за предательское нападение на Россию в 1904 году, что самураям придется заплатить за кровь наших отцов и дедов, пролитую в русско — японскую войну и интервенцию; и, понятное дело, мы спросим с них за кровь наших братьев, пролитую в бесчисленных провокациях на границе. Как сказал командир 79–й сд генерал — майор Батуров: 'Надо доходчиво растолковать желающим откусить кусок нашей земли, что, если кому это и удастся, за счет временной слабости нашей Родины — рано или поздно, мы вырвем проглоченное вместе с зубами агрессора!'.

В ночь на 3 июня границу перешли разведывательно — диверсионные группы ОСНАЗ НКВД, пограничников и войсковых разведчиков. Они снимали секреты японской пограничной охраны, ликвидировали наблюдательные посты в полосе обеспечения, расчищая дорогу войскам. Ночью же с наших аэродромов поднялись самолеты, буксирующие планеры с группами ОСНАЗ, которым предстояло действовать на японских коммуникациях.

3 июня в 6.30 утра я приказал передать по радио 'Воздух!' — это было последнее подтверждение для артиллеристов, саперов, пехотинцев, танкистов и самоходчиков. Авиация к тому времени уже была поднята.

В 7.00 началась артиллерийская подготовка — дивизионная и корпусная артиллерия сосредоточили огонь по передовым опорным пунктам на горах Лысая и Голая. Части АРГК вели огонь по опорным пунктам в районе Хандаса, по которым в это же время нанесли массированный удар пикировщики Пе-2И 2–го гвардейского бак.

В 7.10 границу перешли штурмовые части — 8 км полосы обеспечения были пройдены за полчаса, к 7.40 бойцы 10–й ШИСБР начали атаку опорных пунктов на горах Лысая и Голая. С воздуха их поддерживали два полка штурмовиков 255–й сад. Эти опорные пункты были взяты с ходу — уже в 8.05 на КП армии был получен доклад об овладении этими горами. Операция была спланирована таким образом, что никаких возможностей для сопротивления у японцев не было — сначала их позиции обработали три артполка, два корпусных и дивизионный; потом уцелевших прижали к земле штурмовики, методично уничтожавшие эрэсами и огнем пушек и пулеметов оставшиеся огневые точки. Проходы в минных полях были проделаны с помощью катковых тралов, за считанные минуты — как с горечью сказал потом один из танкистов: 'Эх, нам бы такие тралы в 41–42 — сколько бы жизней удалось сберечь!'.

К 8.30 наши передовые части вышли к району Хандасы — там их встретил, по выражению генерал — майора Алимова, командовавшего первым эшелоном, 'лунный пейзаж'. Это было неудивительно — к этому времени пикировщики уже сделали второй вылет, и, подвешивали ФАБ-1000 для третьего. Почти все доты и дзоты были разрушены, полевая оборона была перепахана еще и артиллерией, так что боеспособных японцев оставалось немного. Уцелевшие укрепления расстреливались самоходками или сжигались танковыми огнеметами — а пытавшиеся отстреливаться пехотинцы были прижаты к земле пулеметами и забросаны гранатами. Огневая подготовка была настолько мощной, что офицеры разведотдела, пытавшиеся допросить немногочисленных пленных, не смогли этого сделать — японские солдаты, получившие по нескольку контузий, попросту не слышали и не понимали задаваемых вопросов.

К 10.00, после нескольких скоротечных перестрелок с японским охранением, наши части достигли главной полосы обороны — по ней с 7.00 работали две дивизии штурмовиков и дивизия пикирующих бомбардировщиков морской авиации, к этому моменту сделавших по четыре вылета; с 8.30 к ним подключились и пикировщики 2–го гбак, к 10.00 сделавшие по два вылета. Все же японцы пытались из орудий и минометов среднего калибра обстреливать наши войска, однако огонь был плохо скоординирован — управление артиллерией у самураев было уже потеряно, японская оборона сильно потрепана, хотя и не подавлена до конца. Я приказал выдвинуть дивизию гвардейских реактивных минометов, в 11.00 ею был нанесен массированный огневой удар.

К этому времени вышли на связь десантники — 2–й батальон 179–го сп под командованием капитана Л. В. Смирных, усиленный батареей 105–мм немецких безоткатных пушек обр. 1940 года, двумя батареями 82–мм минометов и зенитно — пулеметной ротой, стремительным ударом взял город Муйке. Капитан Смирных действовал умело и решительно — оставив в городе одну роту, он начал штурм крупного опорного пункта, прикрывавшего важный железнодорожный мост. Не стал бросать своих бойцов в атаку на многочисленные японские дзоты — наоборот, их расстреливали, один за другим, из безоткатных пушек, для чего хватало трех — пяти прямых попаданий 15–кг снарядов. К полудню опорный пункт был взят, две роты японской пехоты уничтожены, мост захвачен — и все это было достигнуто при минимальных потерях с нашей стороны.

Капитан Смирных запросил штаб о дальнейших действиях — батальону требовались боеприпасы, надо было вывезти раненых, и, требовалось определиться с дальнейшими действиями — удерживать город Муйке и мост, или развивать наступление на город Котон (ныне г. Поронайск).

К полудню же пришли донесения от моряков и командования 113–й стрелковой бригады — город Торо был взят морским десантом. Таким образом, тыл Котонского укрепрайона был окончательно взломан.

Боеприпасы батальону Смирных сбросили с самолетов — что же касается вывоза раненых, то, подходящей площадки для посадки на плацдарме не было. И впервые в боевых условиях были использованы вертолеты, немецкие "колибри", сумевшие вывезти нескольких тяжелораненых, чье состояние вызывало наибольшие опасения, и в то же время допускало транспортировку. Остальным пришлось ждать прорыва главной линии японской обороны.

Японские позиции на перевале Харами — Тогэ к этому моменту были похожи даже не на 'лунный пейзаж', а трудно сказать на что, буквально воронка на воронке — но, некоторые доты и дзоты, непонятно как уцелевшие, тем не менее, продолжали стрелять. Положение затрудняло то, что эти укрепления находились на крутых склонах холмов, так что нельзя было, как на хандасской позиции, подвести к бетонному блокгаузу СУ-122, прикрываемую автоматчиками и расстрелять прямой наводкой. Пришлось прибегнуть к подрыву дотов группами саперов. Несколько дотов были уничтожены именно так, благо пехотного прикрытия у них уже не было, а, с одним произошла интересная история. Когда наши бойцы подобрались к доту, японцы прекратили огонь, и, начали что?то кричать. Наши рявкнули 'Сдавайся!' — и, тут броневая дверь открылась. Когда наши заглянули в дот, само собой, со всеми предосторожностями, они увидели троих японцев, прикованных железными цепями за ноги к орудию и пулемету (Прим. — реальная история — В. С.).