Восточный фронт (СИ) - Савин Владислав - Страница 42

Где?то в Голливуде. 2005 г.

Послушайте, я может ничего не понимаю в тонкостях режиссуры — но зато я отлично знаю, как надо делать рекламу! И образ Америки, это такой же товар, который надо впихнуть в мозги обывателю — конечно, если вы настоящий патриот. И кому дело до мертвецов давно прошедшей войны — важно, что сейчас будет думать электорат!

Фильм называется "Великая Победа"? Тогда какого черта там в каком?то эпизоде показаны русские в Берлине? Изобразите лучше простых американских парней в военной форме, как они ликуют, узнав что кончилась война — на фоне Эйфелевой башни в Париже, каких?то там ворот в столице Рейха, и что там есть примечательного, в Варшаве и Будапеште. И обязательно покажите, как у наших бравых, подтянутых парней в безупречно чистых мундирах, просто образец солдата — голодные ободранные русские выпрашивают сигареты и жвачку. Послушайте, я сам читал опубликованный дневник великого Паттона — где он ясно пишет, что "при встрече на Рейне меня поразил совершенно не грозный, не воинственный вид русских солдат". Что вы говорите, наших парней не было в Варшаве? Так изобразите на компьютере, мне вас что ли учить?

Тихоокеанские баталии показаны эпично. Хотя при таком бюджете могло быть и поэффектнее. "Когда над городом появляются тысячи В-29, меркнет солнце, а бомбы падают как дождь" — где это, я вас спрашиваю, отчего у меня при просмотре нет ощущения раздавляющей воздушной мощи, противиться которой бесполезно? Примените тот же операторский прием, каким вы показали флот Хэллси — вот самолет с бомбами на палубе, затем целая эскадрилья, камера все отъезжает, и в кадре тысячи кораблей, заполняющие море от горизонта до горизонта! В сравнении с жалкой кучкой японских лоханок. Ясно, что "хорошие парни" просто обязаны победить!

Про этого японца, Исии, все переделать! Зритель любит, чтобы по — новому, сокрытое показать, с неожиданной стороны — ну так сделайте! Никакой Исии не преступник, а чистый возвышенный ученый — как изобразить, вы наших умников что ли не видели? — главный врач всей японской армии, отвечающий за снабжение ее питьевой водой! И русские сбросили десант, еще до начала войны, захватив станцию водоочистки в Харбине, и хотели заразить воду чумой, дьявольски эффективный план, все японское войско мрет от эпидемии, а Советская Армия беспрепятственно занимает весь Китай! Но Исии, как истинный самурай, отказывается помогать русским, а они сами в сложном техническом хозяйстве разобраться не могут, и оттого зверски пытают всех плененных японцев, отрезают им руки и ноги, изобразив после что это будто бы сам наш герой, врач — гуманист, проводил какие?то бесчеловечные эксперименты над живыми людьми! И обязательно после укажите — это правдивый эпизод, ведь эпидемии тогда так и не было, а Квантунская армия оказала бешеное сопротивление, русский план не удался!

Подписание капитуляции Японии — тоже можно показать по — другому. Прямо на борту линкора "Монтана", первым вошедшего в Токийский порт. И американские солдаты на японской земле, на улицах их городов, всюду звездно — полосатые флаги, и белые звезды на танковой броне. Япония наконец сокрушена, завоевана и оккупирована! Без всякого участия каких?то русских, англичан и китайцев!

Послушайте, вы просто напрашиваетесь — чтобы снимать одни рекламные ролики, ближайшую пару лет! Может быть, тогда поймете — история, это не то что было, а во что верят! А толпа всегда верит в то, что ей внушат — а что есть искусство внушения, реклама! То есть, раскрутить, например, новый сорт сигарет, и изменить прошлое — это в принципе, одна и та же рекламная задача, различающаяся лишь масштабом, временем, и конечно, затратами.

Лючия Смоленцева (Винченцо).

О мадонна, я лишь теперь узнала, как это трудно, быть женой рыцаря! Или Господь так испытывает нас, посылая за полосой счастья тернии?

Как мы сидели на Новый Год (русские отмечают 1 января, а не Рождество, как итальянцы), в квартире Лазаревых — я, мой Юрий (только вернувшийся из Франции), Анна, Мария Степановна (женщина средних лет, которую Пономаренко назначил Анне в помощницы), и даже две домработницы, тетя Паша и тетя Даша (приставленные вести хозяйство в квартирах, Лазаревых и нашей). В углу стояла елка, украшенная блестящей мишурой, на праздничном столе были картошка с салом, вареная колбаса, шоколад, яблоки, а также бутылка шампанского и блюдо по рецепту от моего Кабальеро, названное им "салат оливье". Анна несколько раз вскакивала из?за стола к Владику, когда он просыпался в кроватке… ну а я думала, что мне это очень скоро предстоит. В полночь мы слушали по радио обращение Сталина к советскому народу — запомнились слова, что "в новый 1945 год будет жить лучше и веселее".

— Ну да! — сказала Мария Степановна — год уже без войны!

Она не знала то, что уже было известно моему рыцарю — война будет. И очень скоро нам снова предстоит раставание.

Мне подошел срок 7 января. В том же госпитале, где за полтора месяца до того была Анна — но мне, в отличие от нее, пришлось куда тяжелее, я даже боялась, что умру, и обращалась с молитвами к Мадонне! Но не божественная воля, а русские врачи сделали чудо — и у меня оказалось сразу двое, мальчик и девочка! И мой рыцарь еще успел увидеть их — а после уехал, далеко и надолго! И я не видела его, до сих пор.

Я знала, как ухаживать за детьми — в Италии большие семьи. Но все равно, Петр и Анечка поначалу поглощали все мое время. Так, что я даже фактически переселилась к Лазаревой в первые месяцы, так оказалось удобнее, готовить вместе, и помогать друг другу, и просто беседовать, когда выпадали спокойные часы. Но это было редко — вы представляете, что такое четверо детей в доме (считая еще и Сашу Марьи Степановны), на нас троих? В заботах прошла зима — показавшаяся мне совсем не страшной, напрасно пугали меня русскими морозами, снегом и метелью! Хотя я почти не была на улице, за продуктами тетя Паша и тетя Даша ходили, и к врач к детям обычно на дом являлся. Анна сказала, что следующей зимой она меня непременно на лыжах ходить заставит, чтобы спортивную форму не потерять. Ну а пока что она требовала от меня каждый день делать гимнастику, вместе с ней, сначала самую простую, а как я окрепла, то все больше усложняя — "а то расплывешься, станешь некрасивой и толстой". Весна уже настала, все было хорошо, я приноровилась все успевать и не сильно уставать — но странно, чем меньше я была занята, тем тяжелее становилось у меня на душе. Неужели и дальше я не буду видеть своего мужа по полгода, и больше?

— Люся, ну глупая ты! — отвечала мне Лазарева — думаешь, мне не хочется, взять Владика в охапку, и к моему Адмиралу? Успеешь еще навоеваться — вот запомни, не будет нам в этой жизни покоя, а сплошной вечный бой. Так что пользуйся, что затишье пока! Ну, если хочешь чем?то себя занять…

Через пару дней мне доставили толстую папку бумаг, киносценарий — "вы, товарищ Смоленцева, прочтите, не будет ли замечаний, а мы вас в консультанты впишем". Мадонна, вот никогда не думала что стану героиней увлекательного романа — хотя признаюсь, там сильно приукрасили реальные события! Я еще не была партизанкой, когда встретила в Риме моего рыцаря — и он, приехавший с миссией к Папе, не отбивал меня в кафе от банды пьяных эсэсманов, я не была с ним в тот раз на аудиенции у Его Святейшества, нас не застиг в Ватикане штурм черного воинства сатаны, мы не бежали все вместе по подземелью. И в гарибальдийском отряде мне ни разу не пришлось стрелять в немцев, хотя я несколько раз сопровождала моего рыцаря, когда партизаны ставили мины и устраивали засады на горных дорогах, однако была лишь ординарцем и связной, но не пулеметчиком, снайпером, минером. Я даже не была на борту подводной лодки, когда спасали Папу из гестаповской тюрьмы на острове Санто — Стефания — и не гребла в резиновой шлюпке ночью к берегу, вместе со всеми, не убивала немецких часовых. Только эпизод, когда после на причале у трапа Его Святейшество, сходя на берег, благословил меня, бросившуюся на шею моему рыцарю, был в действительности! И в поезде Гитлера — мадонна, я там в вагоне дралась врукопашную всего лишь с бешеной немецкой сучкой, а не со здоровенным эсэсовцем — адъютантом! Зато Киев, где меня и Анну хотели убить проклятые бандеровцы, не показали совсем! А в завершение, Москва — как это место называется, Воробьевы горы? — когда мы идем, отдыхом наслаждаясь, о любви и счастье говорим, я такая нарядная, как настоящая римская дама, солнце светит — и вдруг тучи, гроза, и нет в мире покоя, такой вот финал. Даже есть, как Юрий меня на руках нес — интересно, кто сценаристу рассказал? Вот только было все до Парада Победы, а не после, и с нами там еще Анна с мужем были, и Валька, со смешным прозвищем "Скунс".