Восточный фронт (СИ) - Савин Владислав - Страница 101

Истребители предотвратить удар не успели. На первые дежурные звенья, набирающие высоту, обрушились сверху русские "Ла", сбив почти всех. Но затем в небе закрутилась карусель — и отличная маневренность "Зеро — райсенов" явно стала для русских сюрпризом! Однако советских истребителей было больше, и они лучше работали в команде — всего четырем японцам удалось прорваться к последней эскадрилье бомбардировщиков, которая уже легла на боевой курс. А русские висели на хвосте, не было шансов на вторую атаку — и четыре истинных самурая до конца выполнили свой долг, идя на таран, лоб в лоб, никто не мог выжить! Еще нескольких "дорнье" достали зенитчики. Русские уходили на запад, причем некоторые — со снижением и дымом. Но не было возможности догнать их и добить — советских истребителей все еще было больше, и они, даже выходя из боя, звено за звеном, эскадрилья за эскадрильей, жестоко огрызались на любую попытку их преследовать, прикрывали друг друга. Гайдзины, они лишь толпой сильны — в отличие от самураев, каждый из которых и в одиночку, совершенный боец!

На авианосцы не вернулись восемнадцать "райсенов", не считая тех четверых, кто таранил. И было всего двое спасенных — Хорикоши — сан построил идеальный истребитель, вот только крыло обратной стреловидности оказалось чрезвычайно чутким к повреждениям, рассыпаясь от одного 20мм снаряда, причем пилот не мог выпрыгнуть из кувыркающегося обрубка самолета. Еще четыре истребителя погибли вместе с "Унрю" — который пришлось добить торпедами с эсминцев, сняв команду. Что ж, считая что русские потеряли почти столько же самолетов, но часть из них была бомбардировщиками, более ценными и с экипажем из пяти человек — то воздушный бой, пожалуй, можно считать японской победой, по крайней мере, по очкам? Но плохо, что число истребителей на эскадре уменьшилось на треть. Что ж, план предусматривал и это — завтра утром мы примем самолеты, перелетевшие с берега, а если понадобится, то и еще раз, у нас будут "бессмертные" авиагруппы, только бы палубы сохранить! Вот гибель "Унрю", это действительно, потеря! Что ж, значит мы должны за него отомстить.

Как уже отомстили трем русским гайдзинам, выловленным в море. Адмирал смотрел с мостика, как внизу на палубе офицеры авианосца опробовали на пленных остроту мечей. И это было правильным, поскольку тот, кто бьет издали, не вступая в честный бой — не заслуживает к себе никакого уважения. Самурай никогда не стал бы издеваться над пленным самураем, это противоречило бы бусидо. Но пойманных убийц — нидзя, не имеющих кодекса чести, всегда казнили самым изощренным и жестоким способом — так что этим русским летчикам еще повезло, что им даровали быструю смерть!

Спустилась темнота. Эскадра шла к берегам Кореи. Адмирал подумал, что даже если мы не вернемся, это будет славная битва, о которой в Японии запомнят на века! А что еще желать самураю?

Отдыха не было. Через пару часов, высоко в небе над эскадрой вспыхнули "люстры" световых бомб. И снова завыли сигналы боевой тревоги — с севера на корабли неслись быстрые, едва различимые тени над самой водой, русские торпедоносцы! Эсминцы охранения успели встретить их огнем — но взорвался "Амацукадзе", и "Юкикадзе" тоже тонул, разломившись от попадания тонной авиабомбы — впереди шли топмачтовики, расчищая дорогу торпедоносцам. И не меньше эскадрильи Ту-2 ворвались в брешь, которую не успели закрыть — и повезло, что их мишенью стали не авианосцы, а линкоры, сохранившие огневую мощь. Две торпеды ударили в борт "Ямато", но ПТЗ выдержала. Хуже пришлось "Нагато", торпеда попала в корму, намертво заклинив один из рулей, и правый внешний вал стал "бить", разнося подшипник, пришлось предельно уменьшить на нем обороты, и держать уцелевший руль положенным влево, чтобы оставаться на курсе — линкор не мог развить ход больше 19 узлов. А русские ушли без потерь, по крайней мере, ни одного упавшего в море не видели — хотя наверное, от зенитного огня им досталось.

Еще через час, одиночный Ту-2 атаковал и потопил эсминец "Юшио". "Люстр" в этот раз не было, зато светила луна. В эфире по — прежнему был свист, треск и вой, радары не показывали ничего. А русские хорошо видели эскадру, даже во тьме! Или это все тот же проклятый разведчик, крутящийся на высоте? Хорошо, что в традициях японского флота, матросам спать не в кубриках, а прямо на боевых постах, подвесив койки, где придется. Воины страны Ямато не были столь изнежены, как гайдзины — на японских кораблях каждая тонна водоизмещения, каждый кубометр объема, были отданы прежде всего оружию, и тому, что его обеспечивало, а комфорт экипажа был на последнем месте! Зато корабли несли заметно более мощное вооружение, чем американские, немецкие, русские, того же размера. Так, ни в одном флоте эсминцы не имели двойного запаса торпед (и устройства быстрой перезарядки, по весу почти равные самим аппаратам), а равную огневую мощь (шесть пятидюймовых орудий в трех спаренных башнях) американцы достигли лишь на новейших "Самнерах" и "Гирингах" — гораздо более крупных, переваливших за три тысячи тонн. А секрет был прост: всего лишь до предела уменьшить помещения для команды! Кубрики вмещали лишь отдыхающую смену верхней вахты (трудно ведь повесить койку на палубе), не было камбуза (в море пусть едят сухпай — хотя иные командиры умудрялись ставить на палубу обычную полевую кухню), да и расстояние между палубами было меньше двух метров (этого хватит!). Зато экипаж практически всегда был готов к бою — ну а тяготы и лишения, это неизбежное зло. И разве это не лучше — в походе есть сухари, зато иметь лишнюю пару зенитных стволов, дополнительный шанс на жизнь?

Проклятый русский разведчик в высоте — кого он наведет снова? Если бы удалось его достать — о, тогда бы эти Иваны испытали бы на себе древнюю японскую казнь, когда пойманному шпиону сначала отрубают руки и ноги, в несколько приемов, а затем еще живого бросают в кипящее масло! Но локаторы не видели ничего, среди множества засветок, а стрелять куда?то в темноту означало лишь бесполезно тратить боезапас. И оставалось лишь вспомнить слова, врагов не надо считать, их меньше не станет — а значит, действуем по прежнему плану.

Линкор "Ямато", крейсера "Тоне", "Хагуро", "Асигара" в сопровождении шести эсминцев отделились от эскадры и полным ходом направились на запад — "корейский экспресс", должный еще до рассвета обстрелять Вонсан, порт, плацдарм и дороги. Авиаудар будет нанесен на рассвете — одновременно с ним, на авианосцы сядет пополнение из Метрополии. Рассчитанное на три палубы, а не на две — но адмирал подумал, что это и к лучшему, ведь наверняка в первой ударной волне будут большие потери, вернутся далеко не все — как раз и выйдет их возмещение! Мы будем воевать "бессмертными" авиагруппами, постоянно держа в воздухе над авианосцами воздушный патруль, и не жалея ни самолетов, ни пилотов, ни бензина! Больше половины всей палубной авиации Империи ждут сейчас на аэродромах приказа, вылететь к нам на подмену сбитых. И свыше тысячи самолетов армейской авиации готовы нас поддержать.

А после — уже можно говорить и о мире. Подкрепленном силой — потому что со слабым не заключают никаких договоров, а просто диктуют условия капитуляции. За нами судьба Японии на все последующие годы — а потому, мы не можем проиграть. А кто не переживет этот день — о тех позаботится Аматерасу.

Линкор "Исе". 22 июня 1945. Восточнее Курильских островов.

Завелся у берегов страны Ямато страшный морской дракон — опустошал деревни на берегу, топил рыбаков. Повелел Император убить чудовище, и вышли в море десять тысяч отважных самураев на ста кораблях. И дракон был убит — но никто не вернулся назад.

Адмирал Одзава ощущал себя сейчас одним из героев того древнего мифа. Единственным из всех, на эскадре, кто знал, на что они идут — но приказ Императора священен! Пусть русский подводный демон уже сожрал два флота немецких гайдзинов — воинам Японии не дозволено было бояться битвы! Дракон умрет — или мы не вернемся домой.