Если ты умер[СИ] - Сергеев Александр - Страница 51

— Командир! — крикнул один из солдат, привлекая внимание Сагитта, — здесь наши!

И действительно, за воротами, подошедший командир обнаружил одного из тех, кто ушел с О'Бурони. Похоже, что его задумка, какой бы она ни была, не обошлась без потерь. Затем позади послышался шум, кто-то кого-то довольно шумно приветствовал. Обернувшись, Сагитт обнаружил тринадцатый взвод, разбавленный приданными им в усиление шарпшутерами.

— Что тут случилось?

— Командир с отрядом ушли внутрь, несколько часов назад. Сперва изнутри слышались выстрелы, пару раз что-то полыхнуло внутри, с тех пор тишина.

— И что, никакого движения? — с подозрением осведомился авантюрист, ныне командующий весьма внушительным отрядом.

— Да как сказать, — сдвинув шапку на лоб, почесал в затылке один из стрелков, — пару раз подходили отставшие Орденские прихвостни. Тех что подурнее, которые к воротам совались, мы доставали, те что поумнее, сразу уходили в сторону, заметив открытые ворота и тела. А внутри — нет, тихо, как вымерли все.

Подозревая, что события развивались совсем не так, как планировалось, Сагитт двинулся внутрь, соблюдая предельную осторожность. Прямо над террасой зияло выбитым стеклом одно из окон, а на плитах, под ногами, лежала пара шнурков от запалов. Ольтир только хмыкнул, догадываясь, что они тут не просто так оказались. Стянув перчатку зубами, как только они вошли под своды дворца, раньше богато освещенные магическими фонарями, а теперь только масляными светильниками в руках его солдат, бросавших причудливые тени по сторонам. Шедший рядом с обнаженным мечом герцог сквозь зубы прошипел:

— Чертовы мародеры. Как хоть паркет не содрали?

Его негодование было легко объяснимо. Род Ольтира издревле владел данными землями и приумножал с каждым поколением славу и богатство свою и земель своих. По сути, он сейчас чувствовал себя примерно так же, как пастух в овчарне, куда забрался волк. Его счет к вторгшимся получил еще один аргумент "за", и скоро, очень скоро придет время расплаты.

Тем временем, Сагитт отмечал, что на каждом шагу то тут, то там попадались бойцы в форме Ордена, полуистлевшей, будто битва случилась многие сотни лет тому назад. Иногда, попадались страшно изуродованные тела магов, которые сумели защитить себя от удара магии смерти, но ничего не смогли противопоставить старым добрым трем футам стали под сердцем и не менее доброй унции свинца в лицо. Хотя иногда и им улыбалась удача. Недолго. Дважды они наталкивались на своих соратников, но второго опознать не представлялось возможным, слишком обуглилось тело.

Во всех помещениях царила если не разруха, то запустение. То, что оккупанты не могли забрать — беспощадно уничтожалось. Пропадали даже такие мелочи, как бронзовые дверные ручки. Сагитт отметил данный факт мимоходом, подивившись неразборчивости захватчиков. Затем его воображение продемонстрировало утлую лачугу, единственная дверь которой из нескольких криво сколоченных не ошкуренных досок, прикрученных проволокой к петлям, красовалась резной ручкой с герцогских палат, что вызвало у него кривую, горькую усмешку.

Тронный зал, в котором проводились торжественные вечера и приемы населения провинции, ныне щеголял выбитыми и перемолотыми в щепу дверями, а так же отсутствием немалой части базальтовой плитки, которой были облицованы стены и колонны. Одна из стен, так же, красовалась нанесенной на высоте пары человеческих ростов нецензурной надписью, сделанной к тому же с грамматическими ошибками. В центре же, прямо по камню был то ли вырезан, то ли выплавлен контур магической фигуры, практически завершенной.

— Да что они, сдохли что ли все? — немного нервно поинтересовался идущий в арьергарде солдат.

Поднявшись на второй этаж, солдаты разражались руганью, некоторые бледнели и оставляли на камнях ступеней свой завтрак. Прямо у лестницы в стену как будто ударили тараном, так что она выгнулась оставив аккуратный сектор, радиусом в пару метров. В центре же шедевра нетрадиционного абстракционизма был буквально вплавлен человеческий костяк, судя по остаткам револьвера в руке — принадлежавший опять же вятильскому военнослужащему. Надо ли говорить, что запашок стоял в воздухе далеко не из возбуждающих аппетит? Следом за данной инсталляцией обнаружилось тело мага Ордена, с фактически оторванной головой.

И, наконец, в герцогском кабинете, обнаружились главные действующие лица. Тху-Чен, фрагментарно и О'Бурони, прислонившийся к стене, доспех которого был превращен практически в дуршлаг множеством столовых приборов. Почему то затем, по прошествии многих лет, в памяти всплывала именно торчащая из под ключицы двузубая вилка для морских гигантских раков.

— Черт! — воскликнул Сагитт, — шеф, вы как?

— Паршиво, — прогудел дребезжащий панцирь. — у меня к тебе будет пара просьб. Во-первых, позови герцога и Мбаи. Во-вторых, выгони всех остальных к чертям собачьим. И в третьих, прежде чем ты займешься всем этим, будь так добр и извлеки из меня этот долбаный инструментарий! — и уже тише, про себя, — никогда не любил чертов этикет. Всегда знал, что когда-нибудь это дьявольское изобретение меня погубит.

Последний поход.

Выходя из крепости с небольшим отрядом, я планировал устроить парочку-другую диверсий в тылу отступающих войск и, если повезет, прихлопнуть какую-нибудь важную шишку. Отчасти план удался. Пару раз мы доставали магов, двигающихся в составе крупной группы, но гораздо чаще пропускали более мелкие без боя, на них найдутся свои патрули. В принципе, боя как такового обычно даже не получалось. Не называть же таковым мое появление с помпой перед отрядом противника. И я подразумеваю отнюдь не торжественное выступление. Мгновение уходило чтобы оценить перспективы, и если солдаты и маги Ордена не сдавались, как чаще всего и было, следовала короткая перестрелка. С нашей стороны летел свинец, сдобренный зачастую малой толикой магических пакетов, в ответ обрушивались все те же огненные шары, как правило. Поскольку единственным видимым противником являлся я, большинство солдат немедленно старались добраться на расстояние удара, оставляя магов позади, где их и накрывали снайперы. Я же, тем временем, выметал картечью улицу. Так, двигаясь окольными путями играя в пятнашки с беспорядочно перемещающимся противником, мы оказались у ворот внутренней крепости, пока еще демонстрирующей какие-то признаки осмысленной деятельности, отличной от "бежать, немедленно бежать". Лезть с тремя взводами на штурм было бы несколько самонадеянно, тем более когда на подходе основные силы и артиллерия. Когда же ворота открылись, выпуская обоз с внушительной охраной, солдаты начали переглядываться, больно заманчивая возможность была, но я покачал головой, говоря, что еще не время. Маловато нас, как бы, для полноценного штурма.

Где-то через час к воротам подошла небольшая группа, явно собравшаяся из нескольких потрепанных боем подразделений, оставшаяся без руководства. Во всяком случае, впустить их требовали вразнобой и никто не выделялся инициативой, прекратившей бы подобный бардак. Меня начало смущать только одно — от крепости стало потягивать знакомым холодком, только вот он направлен был не в нашу сторону, а куда то вовне. Когда же в окне отметились сполохи из красной части спектра, я заподозрил, что противник собирается открыть портал для своего бегства. И на кой черт я только озвучил эту мысль? Разумеется, бойцы горели жаждой мщения, у каждого накопилось достаточно счетов, настоятельно требующих предъявить их к оплате.

— Уйдет же, гад!

— Да что же это такое, никак избежит наказания?

И прочее, в том же духе. Быстро все же меняются приоритеты у людей. Еще год назад они и не помышляли о подобном, главной целью было умудриться остаться в живых, пересилить первый натиск врага. А теперь вон поди ж ты, правосудия требуют. На свой лад, но тем не менее.

— Остыньте, орлы. Если мы туда сунемся, то можете считать, что подписали себе смертный приговор. Неужто оно вам так важно?