Синтетик-3 (СИ) - Половинкин Анатолий Евгеньевич - Страница 87

Сид Перри медленно прошелся по комнате, и осторожно провел рукой по стене. Каждый раз, когда ему доводилось прикасаться к чему-либо на станции, его не оставляла мысль, что сейчас с ним произойдет то же самое, что и с синтетиком. Это было опасным симптомом, особенно если учесть, что он был нанотехнологом. При его профессии ему просто недопустимо было такое даже представлять. Но вот рука спокойно касалась поверхности стены, и ничего с ней не происходило. Она ощущала ее шероховатую поверхность, одним словом, стена была такой, какой и должна была быть. Таким же было и все остальное на станции. Все было в норме. А что касается синтетиков, что ж, скоро они улетят отсюда, и вряд ли когда-либо вернутся. Пусть другие ученые позаботятся о том, чтобы следующее их поколение было сделано иначе, и их репликаторы не вступали бы в молекулярную связь с другими нанороботами.

Незадолго перед стартом Кристина прошлась по "полю", на котором были рассажены ее растения. Они были живы, но выглядели крайне неуместно в этом мире, где, казалось бы, все, начиная от самой атмосферы и последней песчинки, говорило о том, что жизнь и Венера не совместимы. Но Кристина была здесь, и она бросала вызов этой планете, совершенно не заслуженно названной в честь богини любви. И она верила, что пройдут годы, пусть даже десятилетия, и на Венере будет бушевать зеленая растительность, хоть и совершенно непохожая на любые формы земного растительного мира. Ее воображение подсказывало ей, как именно будет выглядеть эта планета. Все это было не раз смоделировано на компьютере, но одно дело видеть модели растений на экране, а совсем другое увидеть поверхность Венеры, покрытую этими диковинными, никогда не виданными растениями на кремневой основе.

Стоя на почти пятисотградусной жаре, Кристина прощалась с планетой.

Они возвращались. Приказ на возвращение был получен непосредственно от Треллони, с которым связался экипаж. Обязанности капитана по-прежнему исполнял Митч Паттерсон, получивший инструкции лично от руководства NASA. Связь уже давно была восстановлена, но никто из экипажа корабля "Орион" даже не подозревал о том, что произошло за это время на Земле. Они не знали того, что сотрудники NASA пытались уничтожить Гека, желая, таким образом, установить контроль над кораблем. Им это не удалось, на зато удалось уговорить Гека, который, собственно, и не пытался подчинить себе управление. Руководство лично осведомилось о состоянии здоровья капитана Дэвида Тайлера, которое все еще не позволяло ему взять обязанности в свои руки.

Но корабль возвращался, хотя, как минимум, половина экипажа ожидала подвоха. В рубке управления сидели Паттерсон и Бифф Платтер, единственный пилот, оставшийся на корабле, после помешательства Чак Фрэдериксона.

Они улетали. Корабль легко и плавно, словно воздушный шар поднимался над Венерой, а экипаж, сидевший в своих креслах, следил за взлетом через иллюминатор, в глубине своей души надеясь на то, что никто из них уже никогда больше не вернется на эту негостеприимную планету.

Оказавшись на орбите, "Орион" состыковался с оставленной там цистерной с топливом. Полупустые баки корабля был вновь заполнены горючим. Курс домой.

Плавая в состоянии невесомости, Дэвид действительно чувствовал себя легче, хоть и оставался в лазарете. Кристина находилась рядом с ним. Она тоже испытала облегчение, когда увидела, что Венера, видимая из иллюминатора, начинает постепенно уменьшаться. Конечно, она знала, что полет на эту планету отнюдь не поездка на курорт, но того, что с ними произошло, она не могла даже предвидеть. Никто из них не мог этого предвидеть.

- Вот мы и летим домой, - сказала Кристина. - Возвращаемся.

- Да, - задумчиво подтвердил Дэвид. - Возвращаемся.

Он лежал на койке, вернее, в нескольких сантиметрах над ней - в состоянии невесомости трудно удержаться на поверхности чего-либо, тем более лежать на кровати.

- Даже не верится. Столько всего произошло за те дни, что мы пробыли здесь. Все едва не кончилось трагедией.

Кристина кивнула на рану Дэвида.

- Жара, - ответил тот. - Венерианская жара.

Женщина покачала головой.

- Да нет, дело здесь не в жаре.

- А в чем же?

- Ты знаешь, в чем.

Она была права, Дэвид действительно знал.

- Что будет теперь с нами? Как мы будем жить по возвращении?

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду всех нас. Сможем ли мы жить так, как жили до этого? Не произошло ли в наших душах переворота? Я уверена, что так оно и есть. Эти синтетики, то, что они нам поведали. Не говори только, что это не запало тебе в душу. Мы уже не сможем жить по-прежнему. Мы уже не сможем быть прежними. Мы стали другими, и как бы мы не отрицали этого, как бы не противились, себя мы не сможем обмануть.

- Да, наверное, ты права, - после короткого раздумья, медленно, словно нехотя, сказал Дэвид.

- Вот то-то и оно. У нас было достаточно оснований, чтобы подтвердить, что написанное в Библии, все то, чему учил Христос, имеет прямое отношение к реальной жизни, ко всему, что происходит, и происходило на Земле за всю историю человечества.

Дэвид не ответил, но его лицо явственно выражало согласие со словами Кристины.

- Вот и как нам быть дальше? Я говорю о наших отношениях с тобой. Мы оба разведены, а согласно Евангелию мы не должны жить вместе. Это представляет для нас определенную проблему, вернее, запрещает наши отношения. Блуд - сказано в Евангелии, и хотя это слово звучит смешно, нелепо, и выглядит в глазах современного человечества мракобесием. Однако запрет остается в силе.

Она помолчала.

- Я все чаще задумываюсь, а куда ведет этот путь, описанный в Евангелии. Ведет ли он к счастью? Сомневаюсь. Это инструкция нашей жизни, то, как должен жить человек на земле. Чтобы не было войн, не было преступлений, и так далее. Но приносит ли это счастье? Размеренная жизнь, по инструкции, где чувства любви между мужчиной и женщины всунуты в узкие рамки, ограниченные всяческими запретами...

Она покачала головой.

- Нет, я не думаю, что это приведет к счастью. Это скорее разделение, создающее пропасть между людьми. Один любит другого, другой любит третьего, третий любит четвертого, а четвертый в свою очередь любит первого. Ты понимаешь, о чем я говорю. Любовь слишком сложна, чтобы ее всунуть в какие-то рамки. И зачастую люди, которым даже пусть повезло, и они встретили взаимную любовь, не имеют путей друг к другу. Слишком много препятствий налагает на них жизнь. А уж тем более религиозные табу. Все искусственно усложняется и, в конце концов, приходит к тому, что становится бессмысленным. Вот этот страх наказания и удерживает меня от продолжения наших отношений. Если вдуматься, к чему они ведут? Может ли у нас получиться настоящая семья? Я сомневаюсь. Оба мы прошли через многое, у нас есть семейный опыт, так что наша совместная жизнь будет просто обыкновенным сожительством, не ведущим ни к чему, не накладывающим ни на кого никаких обязательств. Прости, но это, на мой взгляд, полная бессмысленность.

На протяжении всего этого монолога Дэвид молча смотрел на Кристину, не пытаясь ее перебить или вставить какое-либо слово. Было видно, что глубокое раздумье занимает его. И Кристина понимала, что ее слова могут вызвать у него боль, что они неуместны при его теперешнем состоянии здоровья, что для такого разговора нужно было выбрать другое время, когда он будет в лучшей форме, но ничего с этим поделать не могла.

- Может, ты и права, - все так же медленно произнес он. - Но я думаю, что жизнь покажет, как нам быть дальше, расставит все по своим местам, и нам нужно будет поднять этот вопрос позже, по возвращении на Землю.

С этим Кристина не спорила.

Точно в положенный срок "Орион" вернулся на Землю. Их встречали, все было, как положено. Чак Фрэдериксон был передан врачам, так как он все еще нуждался в серьезной психиатрической помощи. Бад Рихтер был временно помещен под арест, но Дэвид Тайлер клятвенно обещал, что с него будут сняты все обвинения. Все остальные были выпущены под подписку о невыезде. Предстояло разбирательство, неизбежное в сложившейся ситуации. Чем оно кончится, никто точно сказать не мог. Синтетики были переданы руководству NASA, и дальнейшая их судьба осталась для космонавтов неизвестной. Но можно было поручиться, что не для того начальство так заботилось об их целостности, чтобы уничтожить. О судьбе Главного Компьютера тоже было ничего не известно.