Синтетик-3 (СИ) - Половинкин Анатолий Евгеньевич - Страница 77

- Да, он прав, - подтвердил Кевин, беря со стола авторучку, и машинально вращая ее между пальцев.

- И чем это грозит? - Рэмзи перевел взгляд на ведущего программиста.

- Проблема в том, что мы не знаем, как поведут себя в таких условиях синтетики. Им придется брать инициативу в свои руки. И если на корабле происходит вооруженный бунт, то они могут попытаться подавить его. Вы представляете себе, что такое восстание машин? Синтетики против людей, да любой из них в одиночку может расправиться со всем экипажем. Они не рассчитаны на то, чтобы действовать самостоятельно. Если над ними исчезнет контроль...

Договаривать ему не пришлось, всем и так было ясно, что синтетик без контроля - это то же самое, что обезьяна с гранатой. Никто не сможет предсказать результат. Они сами загнали себя в ловушку, когда сделали Гека непосредственным руководителем над синтетиками, и над всеми системами "Ориона". А итог: Главный Компьютер теперь отказывается выполнять волю людей.

- Так что же делать? - спросил Трелони. - Какие будут предложения?

Дельвекио передернул плечами.

- Как ни абсурдно и ни наивно это звучит, но нужно попробовать уговорить Гека переменить свое решение.

- Пойти на переговоры с компьютером? - удивился Трелони.

- Да, именно так.

Трелони воззрился на программиста.

- Не кажется ли тебе, что это будет уж слишком походить на признание нашей собственной слабости? Человек, создатель, унизительно просит свое создание позволить ему переговорить с экипажем.

- А что делать? Если не получится, то это будет уже бунт машины, и тогда уж мы отключим его, и займемся восстановлением связи в обход Главного Компьютера. Я сам лично попытаюсь убедить его. Мне кажется, что я смогу найти подход к нему.

- Да уж постарайся, - отозвался Трелони. - Не знаю уж точно, чем ты напичкал его, но тебе придется очистить его от этой дряни.

Трудно предположить, что подумал Гек, увидев приближающихся к нему четырех человек, если он вообще что-либо подумал. Но уж можно было быть уверенными, что он понимал, что эти люди идут к нему не для того, чтобы похвалить за отличную работу.

- Гек, что происходит? - заговорил Дельвекио. - Почему ты не позволяешь связаться с экипажем "Ориона"?

Гек склонил голову, казалось, что он задумался над этим вопросом.

- Сэр, я боюсь, что в данной обстановке ваше вмешательство только принесет вред экипажу.

- Что это значит? Ты понимаешь, что означает твое поведение? Это не что иное, как отказ подчиняться. Мы можем, имеем полное право, и даже более того, просто обязаны тебя отключить.

- Если вы это сделаете, то последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми. Синтетики, вероятнее всего, в этом случае выйдут из-под контроля.

- Но экипаж, - настаивал Кевин. - Мы не можем оставить без помощи экипаж.

- Вы не сможете ничем им помочь, находясь на Земле. Среди экипажа раскол, и ситуация слишком сложная.

- Тогда доложи нам обстановку. Обрисуй ситуацию.

- Шестеро членов экипажа подняли мятеж, они желают немедленной эвакуации с Венеры. Их пугает присутствие на борту синтетиков, а нанотехнология, благодаря которой строится станция, вызывает ужас. У пилота Чака Фрэдериксона произошел нервный срыв, и он стрелял в капитана Дэвида Тайлера, который сейчас находится в тяжелом состоянии.

- Но ведь это же вооруженный бунт! - ужаснулся Дельвекио.

- Да, бунт. Бунтовщики укрылись на первом этаже корабля, у них нет доступа к передатчику связи. Все остальные занимают верхний ярус. Чак Фрэдериксон нуждается в психиатрическом лечении, он в невменяемом состоянии.

Люди переглянулись между собой. Положение складывалось критическое, и нужно было что-то срочно предпринимать. Только Гек был прав - что они могут сделать, находясь на Земле?

- Так в чем же первоначальная причина мятежа? - спросил Трелони.

- Я уже сказал: люди оказались психологически не готовы к тому, чтобы проводить так много времени наедине с синтетиками.

- Только ли дело в их присутствии? Может быть, они совершали какие-то агрессивные действия по отношению к экипажу, может быть вели речи, из которых можно было сделать вывод, что они угрожают людям?

- Нет, никаких угроз не было.

- А что говорил помощник капитана по поводу каких-то библейских проповедей? Это было?

Казалось, Гек смутился.

- Да, синтетики, чтобы скоротать время, читали экипажу выдержки из Библии.

- Здорово, - произнес Трелони. - Ты понимаешь, что религия очень опасный предмет, чтобы ее вот так насаждать?

- Никто ее не насаждал, - решительно возразил Гек. - Но людям полезно ознакомиться с теми законами, которые были даны людям в глубокой древности свыше.

- Вот как, свыше? - Трелони хотел было что-то продолжить, но его перебил Дельвекио.

- Гек, ты понимаешь, что Библия - это всего лишь миф? На него нельзя полагаться. Все эти законы были придуманы самими людьми, и к Богу никакого отношения не имеют.

- Я прочитал Библию от и до, - сказал Гек. - Моя память не позволяет ничего забыть, а это значит, что я запомнил ее всю. Учтите, вы сами мне дали эту книгу. И я прочитал еще кое-какие книги, связанные с нею. Это слишком глубокий вопрос, чтобы его вот так просто отвергать.

- Хорошо, объясни, как повлияли эти истории на экипаж? - Кевин пристально смотрел в глаза Гека, словно пытался по ним прочесть то, что думает компьютер.

- Часть экипажа слушала их с интересом.

- А другая?

- Другая категорически не воспринимала.

- Я так и думал. Ты понимаешь, что именно этими проповедями, ты и твои синтетики как раз и внесли раскол в экипаж?

- Никто никого не принуждал слушать их. Те, кто желали - слушали, а те, кто не желал - уходили в другой конец корабля.

- Ты понимаешь, что ты натворил? - спрашивал Трелони.

- Нет.

- Религия - это экстремизм. Ты проповедовал экстремизм экипажу.

Враждебность в голосе Трелони заставили Дельвекио с изумлением посмотреть на говорившего.

- Экстремизм? - переспросил Гек. - В чем вы усматриваете экстремизм? В заповеди "возлюби ближнего своего, как самого себя"? Или, быть может, "поступай с людьми так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой"?

- Перестань играть словами! Ты посеял среди экипажа религиозные распри.

- То, что вы называете распрями, есть естественный порядок вещей. Одни принимают учение, другие нет. И экстремизм как раз в том, что нежелающие принимать, проявляют агрессию к тем, кто принимает учение Христа.

Трелони задохнулся.

- Ты... Да не тебе обо всем этом судить! Что ты, машина, можешь в этом понимать? Позволь людям самим решать, что им принимать, а что нет.

- Я так и делаю. - На лице Гека было полнейшее спокойствие. - И я всего лишь просвещаю экипаж, а выводы предоставляю людям делать самим.

- И этого ты не имеешь права делать. Это не входит в твои обязанности.

- Позвольте, - парировал Гек. - Разве мои обязанности не сводятся к тому, чтобы заботиться о людях, и их безопасности?

- Верно, но при чем здесь это?

- А разве обучать человека творить добро, и избегать зла - не является проявлением этой самой заботы?

Трелони заколебался.

- Когда мы закладывали в тебя программу, мы не подразумевали религиозно-нравственное воспитание.

- Этого я не знаю. Я самообучающаяся машина, и я ищу и другие способы заботы о человеке, защите его от всевозможного зла.

Для Трелони эта фраза прозвучала как приговор. Он воспринял ее так, будто бы Гек сказал, что человечество является потенциальным врагом кибернетических технологий, и приговаривается к уничтожению. Он почувствовал, как внутри у него все похолодело, и сжалось, словно от страха.

В отличие от Трелони, Кевин Дельвекио воспринял речи Главного Компьютера совсем иначе. Он понял, что в них имеется доля истины, и восхитился тем, как ловко Гек сумел повернуть все это. Что ж, во всяком случае, он пытается заботиться о людях, а это значит, что он был чем-то вроде электронной няньки. Но, в таком случае, все четыре синтетика тоже должны были стать механическими няньками. Если это так, то почему на корабле произошло такое? Впрочем, излишняя забота тоже иногда приводит к бунту. Однако положение было такое, что шутки тут не уместны.