Идущая - Капшина Мария - Страница 62

Один из зрителей, в бархатном камзоле, сказал своему соседу, одетому попроще:

— Не хотел бы я встретиться с этой кошкой в настоящем бою!

— Да? А я и с ним бы — сохраните Вечные!

— Ты прав, шансов было бы немного в любом случае, но с такой, как эта, никогда не знаешь, чего ожидать. Смотри!

Темноволосый ударил мечом так, что мог бы раскроить девушку напополам, если бы попал. Те, кто успели что-то сообразить, не сомневались, что она уйдет вправо, но девушка шагнула прямо под удар, а в следующее мгновение, перехватывая свой меч в левую руку, позволила тяжелому двуручнику с маху скользнуть вправо и вниз по кончику её клинка (так что удар темноволосого провалился в пустоту, едва не заставив его потерять равновесие), и одновременно, немыслимо изогнувшись спиралью, скользнула прочь, разворачиваясь вокруг левой ноги по часовой стрелке. В полтора шага и полмгновения она оказалась за спиной темноволосого, пройдя справа от него и зацепив его правое плечо острием меча.

— Улыбается, — недобро сощурился бархатный камзол.

— Ну да, — недоумённо покосился на него слуга. — Она ж выиграла, чего ж не полыбиться?

— Дурень, — покачал головой камзол. — Не понял? — он снова снисходительно покачал головой, на минутку оторвав глаза от двоих. — Забери меня Верго, если я не прав, но настоящем бою она полоснула бы по шее — и точь-в-точь так же улыбалась бы.

Говорившие вернулись взглядами к двоим в центре круга. Темноволосый вполголоса сказал что-то девушке, она улыбнулась шире, ответила и довольно по-кошачьи сощурилась. Из-под ресниц сверкнуло изумрудной зеленью.

— Сапома! — ахнул брови слуга.

— Тише, олух! — шикнул на него бархатный. — Этих двоих разыскивает гвардия четырех стран, если ты не слышал, о чем кричат на площадях раз в десять дней. Тем более теперь, пока он ещё не король, а бродяга в чужой стране. Во имя Тиарсе, мне не нужна здесь вся городская стража!

— И мне не нужна, — печально согласился слуга. — Шеф, а пусть их гвардейцы и ловят, им всё одно делать больше нечего, кроме как деньги у ме… у честных людей выигрывать. Мы-т тут зачем? Пойдем, а, шеф?

— Олух ты и есть, — задумчиво сказал бархатный. — Нам нужны такие воины. И если ей приглянутся наши деньги, во имя Вечных, что нам за дело — люди, боги или нечисть?

Реана потерла лоб пальцами, продолжая улыбаться, отправила меч в ножны, пока Раир подобрал плащи.

— А рубашку я тебе зашью, — сказала она. — Там всё равно протёрто было.

— Ну ты даёшь! — фыркнул Раир. — Ты что, заранее выбрала, где её можно пропороть?

— Вот ещё! — она хмыкнула в ответ. — Что это за внезапный приступ ложной скромности? Выберешь тут заранее, как же! И вообще, я предпочитаю импровизацию… Собственно, мне просто повезло.

— Ну да, — усмехнулся Раир, — ложная скромность, похоже, заразна.

К этому времени Ликт соскочил со своего насеста и подлетел к ним.

— Ну вы даёте, люди! — восторженно заявил он.

— Да, мы молодцы, — признал Раир, Реана покивала с готовностью.

— Клянусь зубами моей бабки, я не больше половины понял!

— Многие из присутствовавших и этим похвалиться не могут, — добавился ещё один голос к их "триалогу". Разумеется, это был бархатный камзол. — Позвольте мне, как ценителю, выразить своё искреннее восхищение вашим искусством, господа!

Он церемонно поклонился Реане и Раиру, и явно мог продолжать словоблудие ещё долго, но его перебили.

— Чего тебе надо? — по невыясненным причинам Реана с детства не любила изысканно-вежливых людей со слащавыми манерами. В данном конкретном случае Раир, судя по его лицу, был с ней согласен.

— Что ж, если вы предпочитаете сразу перейти к делу — извольте. Я вхожу в гильдию мастеров клинка и как её полномочный представитель предлагаю вам работу, в значительной степени соответствующую вашим талантам, госпожа. Высокие гонорары гарантированы. Вам, лорд принц, я, разумеется, работы не предлагаю, но смею предположить, что дружеские отношения с гильдией…

— Какого рода работу? — спросила Реана, уже догадываясь, но ещё сохраняя нейтральное лицо.

— Род работы вы можете выбрать сами в зависимости от склонностей. В том числе самые разнообразные профессии: от преподавания до выполнения отдельных заказов, оплачиваемых, по обыкновению, весьма щедро…

К концу его речи Ликт, пытаясь не заржать в голос, покраснел от перенапряжения, а Реана, не видя необходимости сдерживаться, прервала речь бархатного вербовщика совершенно неэтикетным фырканьем. Камзол впал от этого в легкий ступор, и образовавшуюся паузу заполнил Раир:

— Ты пришел не по адресу, — после чего он показал ладони в вежливом прощании и ушёл в дом. Ликт нырнул следом.

— Я, в общем-то, вполне с ним согласна, — пожала плечами Реана, не трудясь согнать с лица улыбку. — Поищи удачу и драчунов где-нибудь ещё.

Она открыла дверь и уже шагнула через порог, но бархатный камзол окликнул её:

— Постой! Я знаю, кто ты!

Тут уж Реана не выдержала окончательно и таки от души рассмеялась.

— Да? Надо же! А я вот не знаю, кто я. И уже довольно давно. Всё, счастливо оставаться, а то у меня картошка лежит недочищенная.

— Ты возвратилась через триста лет, чтобы картошку чистить, Реда? — в бешенстве спросил камзол, но она лишь аккуратно прикрыла дверь.

Реана догнала парней уже на лестнице в комнаты, пожала плечами на любопытный взгляд Ликта: что там рассказывать. Несколько шагов они молчали, а потом Реана вдруг снова рассмеялась.

— Все ведь люди как люди, — сказала она Раиру, чуть просмеявшись. — А мы… Нет бы на танец пригласил!

А вечером трое осуществили всё-таки небольшую рокировку: Раир перебрался из одной комнаты в другую. Каким образом Реане удалось его убедить, что это не самое страшное преступление, — об этом история умалчивает. Скорее всего, целиком описывать диалог полушёпотом, шелестевшим в темноте комнаты, было бы кощунством — что касается, впрочем, всех диалогов между влюблёнными. Хотя, дело даже не в кощунстве вовсе. В большинстве случаев пересказ просто не имеет никакого смысла, потому что самое главное всегда говорится не словами. Связными реплики бывают довольно редко — хотя иногда все же бывают…

— Тш, — Реана прикоснулась пальцем к его губам. — Не надо это говорить. Вообще сейчас не надо говорить, а такие глупости — особенно. Одно из самых дурацких любовных заверений! Не смей за меня умирать! За себя я и сама как-нибудь справлюсь! А ты вообще умирать не вздумай! Ну зачем ты мне нужен мертвый? Ты мне живой нужен! Ясно?

— Ясно, моя безумная, — сказал Раир, обнимая её. — А какие ещё заверения числятся у тебя в дурацких?

— "Живу только тобой", например. Вокруг масса всего интересного, и совершенно бессмысленно всю свою единственную жизнь променять на одну, скажем, меня. Зачем мне кто-то, кто будет жить моей жизнью? С этим я опять-таки сама справлюсь, как и со своей смертью. И кроме того, я ведь так надоем быстро: меня надо принимать гомеопатическими дозами…

— Уж кто-кто, а ты надоесть не можешь, — улыбаясь покачал головой Раир. — От тебя одной больше неожиданностей, чем от всего остального вместе взятого!

— Стараюсь, — польщённо заулыбалась Реана.

Некоторое время они молчали, потому что губы были заняты другим, а потом Раир всё-таки набрал в грудь воздуха и сказал:

— Нет, подожди, ну я же не знаю… Я ведь даже не могу обещать, что женюсь на тебе!

— Так не надо, — отмахнулась Реана. — И отлично, потому что я замуж не собираюсь, я же как-то уже говорила… И вообще, какая разница? Не думай обо всякой ерунде, ры-ыцарь!

На этом разговоры окончательно прекратились. Теперь уже до утра — которое наступило самым наглым образом всего через пару часов после того, как они заснули. Само по себе утро было бы не так страшно, если бы не началось оно с барабанного стука в дверь и криков Ликта:

— Подъём, люди! Совестно вас будить, но тут по наши головы пришли!