Идущая - Капшина Мария - Страница 55

Ночной Эрлони — это мир, в котором каждый сам за себя, и не помогут ни мольбы, ни угрозы, ни улещивание, если нет силы и умения зубами выгрызть свое право на жизнь. Потому что тогдашний тэрко Эрлони, полный, томный тридцатилетний старик со светлыми волосиками, намасленными и вечно слипшимися, был лентяем и олухом. Его с удовольствием водили за нос все желающие, в том числе и многочисленные, как крысы, беспризорники под предводительством совершенно безобидного и хрупкого на вид (плюнь — переломится!) создания с огромными ледяными изумрудными глазами. Кхадера, зеленоглазая маленькая ведьма, которая, по слухам, умела оборачиваться рысью, и которой боялись безумно, даже когда ей едва давали на вид десять лет. Ночная королева города, ставшая потом императрицей, отлично знала свое королевство со всеми его закоулками, с целыми улицами публичных домов (где роль вывесок играли рыжие тряпки разной степени замусоленности), с "пьяными районами", где каждая вторая дверь вела в трактир, со скупщиками краденого, со скользкими мостовыми, вонючими тупиками, грязными потёками от окон вниз по стенам — и каменным кружевом храмов и мостов, и великолепными дворцами за отдельной стеной в центре города, выраставшими из всей этой грязи, как неестественно яркие ядовитые грибы в навозной куче…

Реана глубоко вдохнула, пытаясь прогнать оглушающе реальную волну чужих воспоминаний. У неё кружилась голова, но идти, кажется, удавалось ровно — во всяком случае, парни не реагировали. Скорей бы в Арнер, чтобы кто-нибудь мудрый и опытный разобрался со всем этим! "Ну при чем тут я? — жалобно спросила Реана у неведомых сил, для чего-то затеявших эту странную игру с её судьбой. — Я-то при чем? Это же нечестно, столько всего — и на одну меня!"

Она снова вздохнула — облегчённо, — когда воспоминания медленно утонули в успокаивающей неопределённости. "Клянусь Хофо, как сказал бы Раир, вот уж без чего я обошлась бы запросто, так это без чёртовых этих воспоминаний. Не чёртовых, то есть, — Рединых".

Тем временем трое оказались на площадке перед ступеньками, стекавшими к портовой площади и причалам. Не слишком широкая — метров в десять — полоса ровного берега между обрывом и водой была покрыта плотным слоем живых и неживых объектов, гудевших, как осиное гнездо. Ри был оживлённым портом, что бы там ни думала привыкшая к мегаполисам Вика о пяти тысячах его населения. Арн не зря назывался великой рекой, и у хиленького мороза Центральной равнины смирить подо льдом эту массу воды силёнок не хватало. То есть, градусов. А раз река не засыпает на зиму, то не засыпает и торг. Портовая площадь была часто уставлена всевозможными бочками, тюками, штабелями чего-то невнятно-бурого; справа, поодаль от причалов чернели вытащенные из воды лодки, между ними сохли сети, растянутые на колышках, как для игры в волейбол; верёвки, канаты, тросы виднелись повсюду — свёрнутые, брошенные кучами, натянутые, как паутина… А то свободное пространство, которое как-то уцелело между всем этим, заполняли люди. В основном, светлолицые жители Центральной равнины, но немало также илирцев; только высоких, тёмнокожих дазаранцев почти не было. Впрочем, толкались и галдели все совершенно одинаково, хотя и на разных языках. Главное отличие — одетые богаче находились под бережной охраной страшно зыркавших верзил или вовсе восседали на различного рода носилках.

В толпе на площади с профессиональной ловкостью сновала ребятня лет десяти-тринадцати, торгуя всем, на что только хватало фантазии. Единственным, что они не пытались продать, было, пожалуй, солнце, как раз заходившее. Хотя, наверняка, продали бы и его за умеренную цену, найдись покупатель достаточно пьяный.

А за рекой открывался великолепный вид. По бледно-голубому, чуть зеленоватому небу на западе, полыхали лёгкие мазки перистых облаков — от жемчужно-золотых, до пурпурных и малиновых. По этому фону рваная кромка дальнего леса на том берегу темнела, чуть подёрнутая голубоватой дымкой, а сам же Арн, залитый расплавленным золотом, поблёскивал в широком русле, щурясь сверкающей рябью от солнечной щекотки. У этого берега колыхались на привязи корабли, черные силуэты которых резко выделялись на золотой поверхности Арна.

— Восхитительно! — выдохнула Реана.

— Да? — скептически отозвался Ликт. — А по мне, так наоборот.

Он оглядел некрашеные стены вокруг площади, облезлые, неухоженные заборы, толпу у причалов…

— И ворья тут много, — добавил он. — А найти приличный уголок для переночевать… Разве что Тиарсе подсуетится! Тут, небось, в какой клоповник ни ткнись, вместо простыней половые тряпки!

— В клоповнике или нет, но устроиться на ночь нам и верно необходимо, — заметил Раир. — Сегодня уже наверняка никто не станет покидать порт, а завтра мы, с помощью Вечных, найдём корабль, идущий в Вернац.

— И в Арнер, — тихонько добавила Реана.

Раир припомнил давешний разговор, поморщился, но все же спросил:

— Ты все же твёрдо намерена отправиться к Мастеру Нанжину?

— Если это он обитает в вашем хвалёном Арне, то к нему, — вздохнула Реана, имени, разумеется, не помнившая. — Куда я денусь с подводной лодки…

— Не, а на кой пёс тебе туда? — удивился Ликт. — Ты же ведьму свою разделала под орех.

— Во-первых, сомневаюсь, — сказала Реана. — А во-вторых… Я же домой всё-таки хочу…

— Стой, а чего ты "сомневаешься"? — помотал головой Ликт.

— Я её не уничтожила, — сказала Реана. — Ну, прекратились внутренние диалоги, а толку? Реда-то сама не исчезла! Сейчас ещё хуже, чем было: раньше я хоть чётко знала, где кончаюсь я и начинается она!

— Нич-чё не понял, — признался Ликт. — Ты что, не сообразишь, что было вчера, а что триста лет назад?

— Это я пока различаю, — одним углом рта улыбнулась Реана. — Проблема в другом: её воспоминания как-то слишком часто всплывают. И они слишком реальны, чтобы я могла просто отмахнуться. Когда таким вот девятым валом воспоминаний сшибает с ног, не очень-то легко убедить себя, что это не моя память, что это было не со мной! А я бы очень не хотела, чтобы это было со мной… Память Реды — не самое приятное, что может с человеком случиться…

Она обнаружила, что кулаки стиснуты чуть не до судорог, не без труда расслабилась и изобразила улыбку.

— С помощью стихий, ты справишься, — спокойно сказал Раир. — А я буду держаться поближе, на всякий случай.

— Да и от меня иногда прок бывает, — заметил Ликт, разглядывая надгрызенный ноготь.

— Спасибо, ребята! — улыбнулась уже по-настоящему Реана. — Мне тоже очень жаль, что придётся расстаться. Но я быстренько управлюсь, мне бы только с ума не сойти, а так, если что-то случится, меня только позвать…

На этом месте должна была бы за кадром заиграть лирическая музыка, но Ликт спутал планы звукооператора непредусмотренным по сценарию фырканьем и последовавшей за ним репликой:

— Ну а теперь — пойдёмте куда-нибудь, хоть к Верго, если только там есть, что есть, и где дрыхнуть. Клянусь зубами моей бабки, эта холодина меня доконает!

— Неужели замёрз? — удивилась Реана. По её прикидкам было не ниже минус пяти.

— Нет пока, да только по мне, если я не могу скинуть плащ без опасения превратиться в ледышку, это уже происки нечисти! Тем более, на кой пёс нам тут стоять, раз корабли присматривать пока всё равно не будем?

— Вот тут ты прав, — засмеялся Раир. — Делать в порту нам и верно пока нечего. Пойдёмте, и клянусь крыльями Хофо, мы найдем трактир не позже, чем через полчаса!

Они почти прошли уже мимо портовой площади, когда взгляд Раира зацепился за одного из сидевших у стены людей с оранжевой отделкой одежды. Почти у всех позы были одинаковыми: головы опущены и руки безвольно сложены на коленях. Один держался неестественно прямо, презрительно вскинув узкое лицо с обвисшими щеками, затылком прислонившись к стене и сминая колпак о камень. "Странная поза и странный взгляд для нашада, клянусь пятью стихиями! За такой взгляд он ещё до вечера напросится на удар меча за оскорбление чести!" Хотя, он мог быть недавним дворянином, уличенным в нарушении клятвы — это оказалось бы логичным объяснением. Раир пригляделся. Куртка нашада действительно показалась ему похожей на дорогую арнакийскую — только изодранную и грязную.