Идущая - Капшина Мария - Страница 127

— И… Как тогда? Ведь если богов нет, то нет никаких правил? И всё разрешено?

— Не совсем. Человек всегда придумывает себе правила. Просто не всегда приписывает авторство этих правил богам.

Раир дёрнулся, Реана не заметила.

— Есть законы, построенные на простой логике. Можно всё, что не вредит другим. Основное и чуть ли не единственное правило человеческого общежития, — усмехнулась она. Раир молчал. С силой растёр лоб, сжал виски. Его голос прозвучал глухо; потому, наверное, что смотрел Лаолиец в стол.

— А в тех случаях, когда приходится выбирать из двух зол меньшее?

— Выбирай меньшее, — пожала плечами Реана. — Или третье, что ещё эффективней.

— Это в теории просто.

— Ну, так можно сказать о любой системе правил! — беспечно сказала Реана. Хотела тряхнуть головой, но поленилась.

— Да.

— На тебе пример, пожалуйста. Шегдар ставит ультиматум: сдаться или проиграть.

Раир снова не выдержал и метнул в неё быстрый взгляд. Она снова этого не заметила, полулёжа с закрытыми глазами, запрокинув голову. На лице неровными пятнами лежал факельный свет. Границы пятен дрожали, когда факельный огонь качался на сквозняке, и выражение лица ничего не сказало Раиру. Даже шевеление её губ казалось обманом зрения.

— А я предлагаю третье решение: разойтись до следующего матча. Мы ни черта сделать не можем, и он точно так же. Клинч не удался — расходимся, поищем другой способ атаковать…

Раир помолчал ещё. Задал другой вопрос — который счёл бы главным в любом другом случае, только не сейчас.

— А власть? Здесь Вечные решают, кто станет правителем. А там? Если вы не верите в Вечных.

Реана повернулась к нему с искренним удивлением. Он уже поднял лицо, но был только рад, что всё тот же факельный свет не даёт пристально глядеть в глаза.

— Раир… Ты… действительно считаешь, что правителей назначают высшие силы? Не сами правители? Хочешь сказать, меня триста лет назад (он с трудом удержался, чтобы не поморщиться) выбрали Вечные? Это я планировала! Я прорабатывала детали и выполняла план! Я, а не потусторонние силы! Понимаешь? И точно так же в моём мире. Человек сам добивается власти! Уникумов, которым она свалилась на голову, можно пересчитать по пальцам одной руки!

— Видишь ли, я всю сознательную жизнь полагал, что есть власть, данная Вечными, — истинная власть, священная, которая строится на избранной крови, — и бесчестная, захваченная обманом. И мне жаль твой мир, если там не знают законной власти, а только ту, которая достаётся случайному захватчику!

— Не так! — досадливо сказала Реана. — У нас больше похоже на Зангу, где правят главы цехов и выборные. Или на арнакийский Совет. Впрочем, толку… Всё равно система та же. Часть "правителей" приходит тихо и по правилам, а часть — вламывается шумно, с нахрапа.

— И в Занге, и в Арнакии власть освящена Вечными!

— И что? Всё равно, если у человека способности и желание есть — он будет хорошо руководить. А если нет — то хоть ты трижды венчайся на царство, толку не прибавится!

— Но как ты определишь, вправе человек быть королём или нет, если ты не веришь в святость власти и волю Вечных?

Она мигнула.

— Раир! Так ты из-за этого так издёргался? Чёрт-те что, честное слово! Уж если ты плохой правитель, то хороших в жизни не водится! Я решительно не представляю, на черта тебе эта каторга, но ты не дёргайся, ты по всем параметрам король. И по рождению, которое тебе так важно, и по возможностям.

Она встала, потянулась руками к потолку, встряхнула их, уронив.

— И, знаешь, ты не думай, что считается правильным, а что нет. Правила сочиняют люди. Идеальной системы правил нет, как нет идеальных людей. Делай, что нужно, и не парься. Аминь. Пошли ужинать. Или завтракать…

— Эгхм, — раздалось от двери. Реана отмахнулась — сейчас, — закрепила бинт и повернулась. Позади стоял Джалар, как-то неловко облокотившись на косяк и глядя куда-то в район своего правого сапога с нарочито наплевательским видом. Слева от двери Хейлле ровно держал на лице терпеливое выражение. "Поэтическая композиция", — подумала Реана.

— Реан, поговорить можно? — спросил Хейлле.

Она обвела глазами комнату.

— Можно. Здесь?

— Нет, лучше найти безлюдное место…

— Пошли.

В её комнате клубилась темнота и какая-то совершенно нежилая атмосфера.

— Сразу ясно, что ты тут за день два раза бываешь, — усмехнулся Джалар, сгребая хлам на лавке в компактную кучу, чтобы освободить себе место.

Двигался он подчёркнуто нагловато, и любопытство Реаны уже близилось к точке кипения.

— Ну?

Хейлле отыскал в своей шевелюре просвет, сквозь который можно поглядеть на мир хоть одним глазом, улыбнулся и сказал:

— Джалар хочет, милостию Безликого [Килре] бежать из города, а как именно — не знает.

Реана уставилась на поэта. Фыркнула. Рассмеялась.

— Ду-урдом!

— Я говорил тебе, что это бредовая идея! — буркнул Джалар, вставая и делая движение к выходу. — Не слушай его, госпожа…

— Ага. Ты меня ещё "гражданин начальник" назови! — окончательно развеселилась Реана. — Во вы даёте, господа богема! Хейлле, ты вообще-то понимаешь, что я должна бы тебя арестовать за… как это?.. перебежчикство… перебежникч… Тфу! За переход, словом, на сторону идейного противника.

Хейлле уселся, скрестив ноги на край стола, каким-то образом найдя там свободное место, и бездумно трогал струны.

— Я, благодарение Хофо, понимаю, что ты сама не считаешь это своим долгом.

— Свин белобрысый! — сказала Реана. — А на черта тебе сбегать? — повернулась она к Джалару. — Ты же тогда дезертиром будешь считаться?

— А кто меня найдёт? Равнина большая, дай Тиарсе — разминулись бы.

Реана внимательно поглядела на него.

— Такой патриот — и прятаться, когда война в разгаре?

— Патриот — ещё не значит дурень, — отозвался Джалар.

— Дай слово, что ничего не передашь командирам, — сказала Реана.

— Да не пойду я обратно!

— Дай слово. Скажешь, взаперти держали, ничего не видел, ничего не знаешь. Сбежал ночью, по сторонам не глядел, ничего не видел.

— Сто бесов на сковородке! Да я и так ничего не видел! Даю тебе слово молчать, ведьма!

— Отлично, — кивнула Реана. — Знаешь переулок Серпный сразу за храмом Таго?

— Нет.

— Обойдёшь храм — увидишь. Приходи туда ближе к полуночи, я постараюсь недолго задержаться.

На стенах, по понятным причинам, стража стояла денно и нощно, а эвакуированная Собачница ещё и блокировалась постами на всех улицах. Нижний город удобно обстреливать с высокого правого берега Арна, а не оборонять там, где нет даже путной крепостной стены. Потому линию обороны перенесли, как и в случае с Новым городом, ко второй стене. И потому ночью нельзя было иначе пробраться в Собачницу, как через такой ход, о котором мало кто знает и который не охраняет никто.

— Ты… Ррагэ и вся нечистая армия, ты поможешь мне сбежать?!

— А почему нет? — усмехнулась Реана. — Поэты — зверьё редкое, зачем вас по пустякам вроде войны расходовать? Да! — спохватилась она. — Ты плавать-то умеешь, редкий зверёк?

Джалар кивнул ошалелой головой, тряхнул ею и усмехнулся ведьме в ответ.

Близилась полночь, когда Реана, усталая, но в отличном расположении духа, вышла из госпиталя. Ночь стояла замечательная: свежая и тихая. По свинцовому, почти чёрному небу неровно стлались облака, и сквозь их неровный тонкий слой виднелась луна. Сама она сияла серебряной монеткой, а вокруг расходился ореол бледного света, окаймлённый бледно-ржавым по контуру. Дорога до храма Таго заняла чуть больше времени, чем ожидалось, оттого что Реана то и дело рисковала свернуть себе шею, разглядывая стоящую почти точно на юге луну. Когда девушка последний раз глянула на неё уже возле самого храма, облака сдвинулись и истончились так, что ореол принял форму не круга, а, скорее, обведённого бледно-рыжим глаза, в центре которого пылал серебряный зрачок.