Апрель в Лондоне - Измайлова Кира Алиевна - Страница 31

— А Эйп меня тапком отшлепала… — раздался от дверей сонный голос.

— Ты зачем проснулся? — строго спросила она.

— Так просто… Проснулся, а тебя нет. И место чужое. Я сперва испугался, а потом вспомнил… И пошел искать… А вы тут сидите и болтаете, — единым духом выдал Драко.

— Поди сюда, — поманил его Люциус. Тот подошел, явно дичась, но был усажен на колено и притих. — Значит, говоришь, мисс Кимберли отшлепала тебя тапком?

— Ага…

— Очень больно было?

— Просто ужасно! — трагически произнес Драко, склонный к преувеличением. Эйприл с интересом наблюдала за спектаклем.

— За что же это она тебя так?

— Ни за что… — вздохнул мальчишка, хитро поглядывая на девушку.

— Ай-ай, как нехорошо! Значит, без причины? Мисс Кимберли? Вы можете оправдать свой недостойный воспитательницы поступок? — кажется, от дурного настроения Люциуса не осталось и следа. — Кажется, вас следует уволить!

— Сэр, я могу объясниться, — ответила она в тон. — Этот юный джентльмен полез в комод за вареньем и грохнул трехлитровую банку. После чего попытался свалить вину на непричастного.

— Это кошка разбила! — вскинулся Драко.

— А разве кошки едят варенье? — коварно спросил Люциус.

— Эта ела! — твердо ответил мальчик. — Я сам видел, она была вся липкая и вылизывалась!

— Конечно, банкой-то едва ее не зашибло… — негромко произнесла Эйприл, вспомнила малиновую кошку и развеселилась.

— Мисс Кимберли, значит, вы можете подтвердить, что бедное животное пало жертвой поклепа?

— Да, ваша честь, — строго ответила она. — У меня найдется как минимум восемь свидетелей, готовых под присягой показать, что кошка Дымка никогда в жизни не прикасалась к варенью. Она предпочитает сливки.

— Значит, кошка оклеветана, — задумчиво произнес Люциус. — Банка разбита, варенье пропало… хотя, полагаю, какая-то его часть попала в рот этому юному джентльмену…

— И немалая. Кому я потом желудок промывала, а? Чтоб не слипся окончательно? — вышла из роли Эйприл.

— Итак — воровство, клевета, заведомая ложь суду присяжных, — кивнул тот. — Мистер Фенелли, что вы на это скажете?

— Вуф! — гулко отозвался дог, приподняв голову и стукнув по полу хвостом.

— Совершенно с вами согласен, мистер Фенелли. Преступление должно быть наказано.

— Сэр, однако подсудимый уже был наказан! — встряла Эйприл. — Тапком!

— Считаете ли вы эту меру наказания достаточной?

— За варенье — да, — честно сказала она. — Однако…

— Однако у нас появились новые эпизоды…

— Не переигрывайте, сэр, он сейчас заплачет, — предупредила девушка, внимательно наблюдавшая за напуганным Драко.

Люциус кивнул в знак понимания.

— Мистер Фенелли, считаете ли вы возможным отпустить фигуранта на поруки мисс Кимберли?

— Вуф! — высказался дог.

— Идите, молодой человек, и не грешите, — сказал Люциус, опустив мальчика на пол, и добавил без тени иронии: — Пожалуйста, не лги мне, Драко. И мисс Кимберли тоже не лги. Я в свое время заврался так, что потерял всю семью, и только чудо вернуло тебя…

— Можешь называть меня чудом, я разрешаю, — хихикнула Эйприл, поймав растерянного Драко и перекинув его через колено. — А за вранье — вот тебе! И еще разок, чтоб неповадно было!

— Мисс Кимберли, потише! — встревожился мужчина.

— Ничего ему не будет, он вон хихикает… — Девушка поставила Драко на ноги. — Ты зачем соврал? Мы же давно выяснили, кто виноват, ты или кошка!

Тот потупился.

— Ясно, проверял вас на прочность, сэр, — усмехнулась она. — Можно ли из вас вить веревки и все такое…

— Вы же сами понимаете, мисс Кимберли, я не мог сам его отшлепать, — серьезно сказал Люциус. — Я ему, как вы верно заметили, чужой человек, и пока я еще получу право задать Драко розог…

— Конечно, понимаю, — вздохнула она и потрепала обиженного мальчика по макушке. — Пошли спать, артист доморощенный…

Эйприл увела Драко, снова уложила, осталась посидеть, пока не уснет, но спать мальчик явно не собирался.

— Я сегодня был плохой, да? — спросил он печально. На этот раз без притворства.

— Да не очень-то хороший! Взял и наврал про меня… А вот не был бы твой папа умным, так не стал бы разбиратся, а просто выгнал меня на улицу. И сидел бы ты тут один со своими игрушками!

— Эйп, я не буду больше так врать, — искренне произнес Драко, подумав.

— Так — это как?

— Ну, нарочно. Чтобы кошку побили или тебя уволили…

— А как будешь? — не отставала она, зная за маленьким воспитанником нешуточное коварство.

— Понарошку, — лукаво улыбнулся он и моментально уснул.

«Не было у бабы хлопот!» — повторила Эйприл любимую присказку мамы Сары и вернулась в гостиную…

— Замечательный спектакль, сэр, — сказала она, — вы были крайне убедиельны.

— Пообщались бы с мое со всевозможными… впрочем, кому я это говорю? — спохватился он. — Значит, мисс, вы утверждае, Драко решил проверить, как далеко он может зайти… если можно так выразиться применительно к ребенку его лет? А почему именно сейчас?

— Я же сказала, что некоторые попытки он предпринимал и раньше, как только немного отошел от пребывания у приемной матери. Возраст такой, — пожала плечами Эйприл. — Только у нас он пару раз попробовал схулиганить, понял, что спуску ему никто не даст, и сделался паинькой. А тут вы, человек новый, да еще явно намеренный его баловать, как не попытаться, вдруг получится?.. Кстати, в истории с вареньем был еще один фактор.

— Какой же?

— Дело в том, что мама Сара никогда не запирает сладости, — ответила девушка. — Именно потому, что запретный плод сладок, уж простите за дурной каламбур. Любой может подойти и взять, сколько чего захочется, а потом уже на собственной шкуре прочувствовать, что значит переусердствовать. У кого-то зуб разболится, например, или тошнить будет всю ночь… Или окажется, что конфет на всех не хватает, потому что Огаст слопал лишку. Или, скажем, кто-нибудь налопается сладкого перед обедом, испортит аппетит и ходит голодным до ужина… Там много чего накапливается, поверьте. Обычно одного раза хватает, — добавила она. — Хорошо, Джун к нам попала в сознательном возрасте, а то у нее подозрение на диабет, ей сладкого много нельзя. А то они ведь как дорвутся…

— А Драко?

— Ему я запретила сладости на пару дней. Не в наказание, просто какая-то сыпь появилась: может, диатез, а может, аллергия на малину, надо было проследить, что да как. Ну и представьте, бедняга оказался между нескольких огней: варенья хочется, взять его можно совершенно открыто, но я не разрешаю… — Эйприл улыбнулась. — И он пошел на компромисс с самим собой, как и взрослые частенько поступают, мол, если никто не увидит, значит, ничего и не было. Банка тяжелая, Драко ее не удержал и разбил. Испугался, что влетит ему и от мамы Сары, и от меня, и от тех, кому ничего не досталось, и не придумал ничего лучше, чем свалить все это на кошку. Не забывайте, он же совсем маленький, толком ложь продумать не сумел и начал городить одно на другое.

— Понятно… — Люциус сел, сцепив пальцы под подбородком. — Однако симптом нехороший. Такое нужно вовремя лечить… пусть даже и тапком. Кстати, а что там с аллергией? Я понял вас так, что отведать этого запретного плода Драко все-таки успел…

— Нет у него никакой аллергии. Это он, оказывается, в крапиву влез и ожоги расчесал, — пояснила девушка.

— А откуда у вас такие познания в детской психологии? Вы, если не ошибаюсь, занимаетесь архитектурными памятниками?

— Да, но это не мешало мне почитать кое-какую специальную литературу, ее полным-полно, — улыбнулась Эйприл. — Плюс личные наблюдения. Разрешите встречный вопрос, сэр?

— Слушаю.

— А откуда у вас такие познания в реалиях обычного мира? Если я правильно поняла мистера Дурсля, волшебники стараются не пересекаться с обычными людьми, особенно чистокровные, разве не так? Вы же, помнится, еще тогда, в лесу сказали, что не так уж редко бываете в большом мире… И вот сегодня вы рассказывали, как разыгрывали с дедушкой переход Ганнибала через Альпы и наполеоновские войны… Как-то не сходится!