Загадка Рунного Посоха: Черный Камень. Амулет безумного бога. Меч зари. Загадка рунного посоха. - Муркок Майкл Джон - Страница 129

— Двоих я взял не так уж честно, — проворчал граф, — так что будет справедливо дать тебе шанс убить меня.

Сака Гордон бросился вперед, подобно бешеному быку своего Ордена. Граф Брасс посторонился и, взмахнув мечом, расколол маску Саки Гордона посередине, прорубив заодно и череп. Когда барон рухнул, граф Брасс улыбнулся, несколько утратив бдительность, и всадник в маске Козла проткнул его шею сзади копьем. Даже после этого граф Брасс повернулся, вырвал копье из рук нападавшего, пронзил им Козла насквозь и упал замертво. Орланд Фанк видел, как погиб славный граф Брасс.

Примерно в это время силы Темной Империи, потеряв трех своих предводителей, стали прижиматься к воротам Лондры и были удержаны от панического бегства лишь бароном Мелиадусом. Вид у него был довольно устрашающий: в своих черных доспехах, в черной волчьей маске и с огромным черным мечом.

Мелиадус понимал, что необходимо продержаться какое-то время, за какое Калан найдет способ увеличить силу камня. Заметив, что Хокмун закачался в седле, барон воспрял духом. Затем он увидел странного человека в шапочке, который поддержал Хокмуна и что-то выхватил из его седельной сумки.

— Настало время время воспользоваться Рунным Посохом. Настало время поднять наше знамя. Сделай это сейчас, Хокмун, или ты не проживешь и минуты! — кричал Фанк Хокмуну.

Высоко подняв Рунный Посох, вложенный ему в руку Фанком, Хокмун увидел, что воздух вокруг него наполнился волнами света и лучами.

— Рунный Посох! — закричал Фанк. — Рунный Посох! Мы сражаемся за Рунный Посох! — И он захохотал, когда гранбретанцы в ужасе стали откатываться. Они были теперь уже настолько деморализованы, что были готовы признать свое поражение.

Но барон Мелиадус не сдавался. Он заорал на своих солдат:

— Это ничего! Это всего лишь простой предмет! Он не может причинить нам вреда! Взять их!

Воины Камарга рванулись вперед. Хокмун качался в седле, но сумел пронести через ворота Лондры поднятым Рунный Посох.

Хокмун вел свой сверхъестественный Легион словно во сне, держа в одной руке Меч Зари, в другой — Рунный Посох, управляя своим конем при помощи коленей.

Хокмун видел, как дюжина гранбретанцев стащила с седла одного из его товарищей в зеркальном шлеме. Он испугался, что это может быть Ийссельда, но там уже появился еще один всадник в сверкающем шлеме, рубя все вокруг себя, и Хокмун понял, что в опасности оказалась не Ийссельда, а Боджентль и что к нему спешила Ийссельда. Но помощь запоздала. Один из зверей высоко над головой поднял окровавленный зеркальный шлем. Однако тонкий меч Ийссельды тут же перерубил ему запястье.

Последовал еще один ослепляющий взрыв в голове Хокмуна. Вне сомнения, Калан увеличил мощность. Зрение Хокмуна вновь затуманилось. Он охнул, но сумел по-прежнему держать поднятым Рунный Посох.

Д’Аверк направил своего коня в самую гущу гранбретанцев. Его меч крутился во все стороны, прорубая коридор к Дворцу — Юиллам решил добраться к женщине, которую он любил. Сквозь брешь в стене, сделанную пузырем Калана, Д’Аверк сумел пробиться во внутренние покои Дворца, где царила неразбериха.

Он мчался по коридорам, и грохот его сапог эхом разносился по Дворцу. Наконец Д’Аверк добрался до дверей Тронного Зала, где несколько стражников обратили против него свое оружие, но он воспользовался прихваченным с собой огненным копьем и сразил их, получив всего лишь легкий ожог правого предплечья. Затем он приоткрыл дверь и заглянул в Тронный Зал. В миле от дверей находилось возвышение, но разглядеть, сидит ли там Флана, он не мог. В зале, казалось, никого больше не было.

Д’Аверк решился и побежал к возвышению, которое оказалось троном. На бегу он выкрикивал ее имя:

— Флана! Флана!

Флана грезила, сидя на троне. Она услышала свое имя, подхваченное тысячекратным эхом в огромном зале, и узнала голос, но подумала, что, вероятно, это ей грезится.

Человек приблизился: на нем был шлем, сверкавший, как зеркало. Но фигуру нельзя было не узнать.

— Юиллам? — неуверенно произнесла она шепотом. — Юиллам Д’Аверк?

— Флана. — Человек стащил с себя шлем и отшвырнул его прочь — Флана!

— Юиллам! — Она встала и стала медленно спускаться.

Он раскрыл ей навстречу объятия, радостно улыбаясь.

Но им было не суждено при жизни соединить руки, потому что пущенный с галереи над ними луч пламени, подобный удару молнии, попал в голову Д’Аверка и сжег его. Юиллам умер у ног безутешно рыдавшей Фланы.

Голос солдата с галереи прозвучал с очевидным самодовольством:

— Теперь вы в безопасности, Королева!

Глава 16

Последний бой

Войска Темной Империи все еще наводняли город-лабиринт, и Хокмун в отчаянии заметил, что численность Легиона Зари убывает. Теперь, когда погибал один воин, его место не всегда занимал следующий. А воздух вокруг Хокмуна все еще был напоен горько-сладким запахом Рунного Посоха. Хокмун увидел Мелиадуса, и волна боли вновь ударила в его мозг так, что он рухнул с лошади. Мелиадус слез со своего черного скакуна и медленно направился к Хокмуну. Рунный Посох выпал из руки Хокмуна, а Меч Зари он уже еле удерживал.

Хокмун пошевелился, застонал. Вокруг него все еще бушевала битва, но она, казалось, не имела к нему никакого отношения. Он почувствовал, что силы покидают его. Открыв глаза, он заметил приближающегося к нему Мелиадуса в его маске, которая своим оскалом будто торжествовала близкую победу. В горле у Хокмуна пересохло, он попытался дотянуться до Рунного Посоха, что лежал на камнях мостовой.

— Ах, Хокмун… наконец-то, — мягко произнес Мелиадус. — Тебе больно, я вижу. Ты ослаб. Единственное, о чем я сожалею, что ты не доживешь до того, чтобы увидеть ваше окончательное поражение и Ийссельду в моей власти. — Мелиадус говорил почти с жалостью, заботливо, — Неужели ты не можешь подняться, Хокмун? Камень разъедает твой мозг под этой серебряной маской? Как ты думаешь, мне следует самому прикончить тебя или предоставить это камню? Ты можешь ответить мне, Хокмун? И ты не желаешь молить о пощаде?

Конвульсивно Хокмун вцепился в Рунный Посох. Почти сразу ему показалось, что в него влилась сила. Не очень много, но достаточно чтобы, хоть и с трудом, подняться на ноги и стоять, покачиваясь. Тело его было согнуто. Затуманенным взором уставился он на Мелиадуса, когда барон взмахнул мечом, собираясь прикончить его.

Хокмун попробовал поднять свой меч, но не смог.

Мелиадус заколебался:

— Так значит, ты не можешь сражаться? Ты не можешь драться! Мне тебя жаль, Хокмун. — Он протянул вперед руку — Отдай мне этот посошок, Хокмун. Именно им я поклялся отомстить Замку Брасс. И теперь моя месть почти завершена. Позволь мне забрать его, Хокмун!

Шатаясь, Хокмун сделал пару шагов назад, мотая головой и испытывая страшную слабость во всех членах.

— Хокмун, отдай мне его!

— Ты., не… получишь… его… — прохрипел герцог Кельнский.

— Тогда мне придется сперва убить тебя. — Мелиадус вновь поднял меч, и в этот момент Рунный Посох вдруг запульсировал более интенсивным светом, и Мелиадус взглянул на свое отражение в сверкающем шлеме Хокмуна.

Это поразило барона, и он, будто загипнотизированный, забыл опустить меч.

А Хокмун сумел-таки поднять свой Меч Зари, понимая, что сил его хватит лишь на один удар и что удар этот решал судьбу всех. Меч Зари обрушился на барона. Мелиадус издал громкий мучительный крик, когда клинок Хокмуна перебил ему ключицу и вошел в сердце.

Барон прошептал, умирая:

— Будь проклята эта штука! Будь проклят этот Рунный Посох! Он принес гибель Гранбретани!

А Хокмун ничего не услышал, потому что рухнул на землю, зная, что теперь он, несомненно, умрет.

Глава 17

Печальная королева

Хокмун очнулся и с ужасом увидел над собой змеиную маску барона Калана Витальского. Он выпрямился, словно пружина, и рука его потянулась к оружию.

Калан пожал плечами, поворачиваясь к стоящим за ним людям: