Инь vs Янь. Книги 1-2 - Чередий Галина - Страница 28

Я удивленно подняла бровь. Что это за бар такой, где позволено бить морды клиентам? Обвела все вокруг взглядом. Крепкие столы из массивной натуральной древесины, такие же добротные лавки и стулья. На стенах какие-то железяки и реклама разного пива.

– У нас контингент собирается особенный, так что никто не обижается.

– Как скажете, – пожала плечами я.

– Давай на «ты». И предупреждаю сразу: если начнешь с кем-нибудь из этих мудаков трахаться в туалете или минет делать за углами – уволю на хрен. У меня не бордель, а пивбар.

– Я что, похожа на ту, кто может кому-то отсосать по-быстрому в сортире? – фыркнув, подняла бровь я.

– Нет. Ты скорее похожа на стерву, которая заставит мужиков между собой сцепиться за право ублажить тебя хотя бы ртом. Но мне в любом случае не нужны дополнительные напряги. Тут их и так хватает. Мы поняли друг друга?

– Более чем.

– Тогда можешь прямо сегодня и приступать. Если что не понятно, спрашивай у Ленки и у меня, не стесняйся.

Я пошла переодеваться в подсобку и, выйдя в зал, огляделась. Вот ведь ирония судьбы. Отец еще несколько дней назад орал с пеной у рта, что лишит меня всех денег, и пойду я работать уборщицей или официанткой. И в тот момент мне казалось, что это пипец. Худшее, до чего я могла бы опуститься. Но вот она я – стою себе в баре и не испытываю особого дискомфорта от того, что собираюсь как раз официанткой и работать. Нигде в организме не ощущается уколов оскорбленного самолюбия, не слышно визгов ущемленной гордости. В любом случае лучше так, чем мною будет помыкать Рамзин.

Глава 20

Только когда бар открылся и стал наполняться посетителями, я поняла, что имела в виду Римма, говоря о правилах поведения и особом контингенте.

Подавляющее большинство гостей бара было брутальными, затянутыми в кожу байкерами. Многие уже были далеко не мальчишки, слегонца пузатые и реально бородатые, густо украшенные устрашающими тату, но все достаточно вежливые, как ни странно. Пока трезвые. В процессе вечера, когда они уже изрядно заливались, начинались не совсем пристойные шутки, и даже были желающие пощупать мою задницу. Но в силу того, что они уже были поддатые, а я трезвая, скорость реакции и внимание позволяли мне ускользнуть от столь тесного знакомства их лап с частями моего тела. Так было до того времени, пока в бар не ввалилась компания байкеров явно более молодого разлива. Я как раз отнесла заказ и шла по проходу между столиками к стойке. В этот момент мою бедную ягодицу будто отсушило от немилосердного удара.

– Классная задница, новенькая! – рявкнул кто-то над ухом под грубое ржание.

Даже не раздумывая, я с разворота вмазала деревянным подносом по наглой роже стоявшего сзади. Мужчина издал сдавленное хрюканье и согнулся пополам, прижимая руки к носу.

– Остап, сука похотливая! – раздался самый настоящий рев взбешенной тигрицы, перекрывающий даже орущий из колонок тяжелый рок. – Я тебе, сученыш, сколько раз говорила, чтобы ты моих девочек не трогал?

Я чуть поднос не уронила от этой звуковой атаки. Никогда бы не заподозрила, что в столь мелком и довольно хрупком теле Риммы скрыты такие резервы.

Тот самый Остап, что шлепнул меня, мгновенно выпрямился и, вытерев кровь рукавом, состроил несчастное лицо.

– Извини, Римм! Это я машинально! Клянусь, больше не повторится! – заискивающе прижал он руку предположительно к сердцу, но я бы сказала, что, скорее уж, к желудку.

– Смотри у меня! Еще раз – и больше не войдешь сюда! – авторитетно заявила Римма.

Байкер посмотрел на меня, потом на поднос в моих руках.

– Хорошо, что не сломался, а то бы Римка совсем взбесилась, – негромко сказал он и широко мне улыбнулся. – А удар у тебя ничего так. Взбодрил меня.

– Обращайся, – фыркнула я и развернулась уйти, но парень ухватил меня за локоть.

– Эй, это и правда чисто машинально вышло. Так что ты это… типа, извини меня.

– Типа, извиняю, – ответила я, невольно рассматривая его. – Это все?

– Ну да, все, – пожал он плечами и хитро подмигнул. – Могу только в качестве дополнительного извинения предложить приложить лед к твоей роскошной заднице. Можем даже сделать это у меня дома.

– Ты лучше к члену с яйцами лед приложи, авось хоть часть крови к мозгам вернется! – ответила я, и его приятели дружно заржали.

Парень был высокий, темноволосый, я бы сказала не урод, но точно пока не определялось из-за крови, размазанной по лицу, да и не люблю я растительность на этой части тела. А тут имела место быть самая настоящая борода, как, впрочем, и длинные, где-то до лопаток волосы. Так что никакие его ужимки на меня в принципе подействовать не могли.

В течение вечера Остап старательно перехватывал мой взгляд, глупо подмигивал и делал непристойные жесты. Но руки держал при себе, даже когда я приносила им пиво и закуску.

– Видать, ты этого осла-производителя хорошо так приложила, – смеялась Римма. – У него вон как шею перекособочило. Весь вечер в твою сторону косит.

Сказать, что я устала в первый день, это ни черта не сказать. К концу дня у меня уже до трясучки болели руки от подносов, ноги от бесконечного количества кругов по залу, и трещала голова от орущего рока и непрекращающегося гула голосов. Но при этом я чувствовало себя удивительно довольной. Никакого особого дискомфорта, что раньше это я всегда была в качестве посетителя, а не наоборот, у меня не возникало. Домой мы с Семкой добирались на его скутере. Тоже, кстати, новое для меня впечатление. Работать предстояло три через три дня. Семен работал в баре подсобником, а несколько дней в неделю по вечерам он с еще четырьмя парнями играл в группе, как собственные сочинения, так и старые рок-баллады.

Когда я через пару дней заикнулась о том, чтобы подыскивать себе жилье, Сема сначала наорал на меня, а потом дулся еще целые сутки. Но, если честно, мне и самой не хотелось уходить отсюда. Мы с ним как-то стремительно ужились, буквально сразу привыкнув проводить свободные вечера или за просмотром новых и не очень фильмов с активными комментариями, или за долгими разговорами за жизнь под пиво или вино. А еще мне нравилось просто сидеть и молча слушать, как Семен перебирает струны своей гитары, подыскивая нужные слова для новой песни. Это неожиданно напомнило мне наши вечера с мамой, пока все еще было хорошо. Отец почти все время был в отъезде, и я, вернувшись из школы, проскальзывала в мамину мастерскую и сидела, наблюдая за ней, гадая, что же в очередной раз рождается на холсте. А когда наступал вечер и свет уходил, мы сидели и болтали, как лучшие подруги. Мечтали, что когда я вырасту, то стану морским биологом и буду выходить в море на исследовательском судне. А родители купят домик у моря. Отец будет заниматься каким-нибудь бизнесом, а мама – писать свои картины на берегу в хорошую погоду. Ничему из этого не суждено было сбыться, и раньше мне воспоминания об этом времени всегда причиняли сильную боль, и я бежала от них как могла. Но рядом с Семкой, с его хитроватым и одновременно наивным взглядом на все в этой жизни, моя вечная боль трансформировалась в просто грусть, которая словно обретала голос в его пальцах, ласкающих струны.

В быту нам тоже удалось поладить, хотя оба явно не были фанатами стерильной чистоты. Готовили мы по очереди, убирали вместе, хотя часто и подолгу шутливо препирались из-за того, что кому положено делать, исходя из теории полов. Побеждала обычно я в силу женской хитрости, как врожденной, так и приобретенной. Семен это прекрасно понимал, но смирялся с поражением, правда, грозя, что в следующий раз ни за что не попадется.

А еще очень много разговоров у нас сводились к вопросам секса, а точнее – Семкиной вечной озабоченности и способах, как от нее избавиться. Это напоминало, наверное, то, как если бы у меня вдруг откуда ни возьмись появился младший брат, еще и сразу со всем букетом подростковых проблем и комплексов, не говоря уже о бушующих гормонах. Причем братец-то, кроме всего прочего, оказался еще и жутко разборчивым. Подавай ему сразу девушку не абы какую, а красоты неземной. При этом я уже во вторую свою смену срисовала, что вторая официантка Лена запала на Сему и, похоже, всерьез. Я пробовала говорить с ней на эту тему, но девушка почему-то невзлюбила меня и только презрительно фыркала в ответ, отказываясь хоть как-то общаться. С Семеном мои способности свахи также потерпели полное фиаско. Он заявил, что Лена не в его вкусе. Тоже мне ценитель!