Инь vs Янь. Книги 1-2 - Чередий Галина - Страница 23

– Моральный урод, говоришь? А что, моральный урод и бессердечная сучка – это звучит, не находишь? Мы прямо идеальная пара.

Рамзин открыл дверцу кабинки и шагнул наружу. Черт, даже в таком исполосованном состоянии его обнаженное тело вызывало тянущую голодную боль в моем животе, и я непроизвольно плотнее сдвинула ноги, чтобы подавить ее. От этого все внутри отозвалось легким жжением, и я поморщилась. Карие глаза приклеились к моему лицу, но никаких комментариев не последовало.

Пройдя мимо меня, Рамзин отрыл шкафчик и вытащил еще одно полотенце и взялся не особо бережными движениями вытираться. У меня опять прямо-таки зубы заболели от этого зрелища, хотя царапины больше и не кровили, да и выглядели гораздо приличнее. Потом мой любовник сунулся в другой шкафчик и вынул какую-то банку чудного вида из темного стекла и, открыв, начал обрабатывать свои раны. Я молча наблюдала за его манипуляциями. Было секундное желание предложить помощь, но я быстро подавила порыв благотворительности. Справившись со всем, до чего мог дотянуться, он подошел ко мне и, наклонившись, просто вздернул вверх, ставя на ноги. Он сунул мне в руки банку с мазью и повернулся спиной.

– А «пожалуйста» сказать язык отвалится? – не удержалась я.

– Яна, пожалуйста, замолчи и обработай меня сзади.

– Обработай сзади, – хмыкнула я, щедро намазывая первую ссадину на его пояснице. – Не находишь, что звучит как-то двусмысленно?

– Дорогая, я понимаю, что ты во всем видишь сексуальный подтекст в силу своей вечной озабоченности. Но извини, Яночка, даже такому, как я, требуется немного времени на восстановление и отдых. Но чуть позже я весь, и мой член в особенности, к твоим услугам.

– Я бы сказала, Рамзин, что ты самовлюбленный придурок, но не хочу лишний раз нахваливать. А то совсем зазнаешься.

Я закончила и, вручив ему банку, сама пошла в душ. Через пару минут, оглянувшись через плечо, я увидела, что Рамзин стоит и смотрит на меня сквозь стекло, как я на него до этого. Но когда я вышла из душа, его уже не было, и только в душном воздухе отчетливо витал терпкий запах его тела. Когда я, закутавшись в халат, пришла в спальню, то застала моего любовника спящим на животе. Во сне его лицо казалось жутко усталым и даже слегка изможденным. Синяки и царапины будто стали еще ярче на побледневшей коже. Сейчас, когда он выглядел вот так, обычным нормальным человеком, который просто упал и уснул от неимоверного физического истощения, я ощутила пронзительно острый укол где-то в районе сердца. Странное, необъяснимое желание осторожно забраться к нему в постель и обнять его со спины, согревая своим теплом и греясь ответным, неожиданно возникло у меня. И было оно настолько сильным, что я даже затрясла головой, как мокрая собака. Я не обнимаюсь! Я не прижимаюсь ни к кому во сне! Я никому не хочу отдавать никакую часть себя и брать ничего в ответ! И уж тем более я не хочу ничего такого с человеком, выдернувшим меня из моей привычной жизни и удерживающим меня взаперти. Я должна валить отсюда так быстро, как только могу, пока и в самом деле не стала как те идиотки из любовных романов, что влюбляются без памяти в своих похитителей или мучителей, и потом готовы ради них хоть в огонь пойти. Нет, для этого я слишком эгоистична.

Я быстро вернулась обратно в ванную и оглянулась в поисках рамзинского разодранного комбинезона. И чуть не завопила, потому что его нигде не было видно. Но тут мой взгляд упал на большую корзину для белья, стоящую в углу. Рамзин ведь как-то вошел в дом, значит, у него должен быть чертов ключ. Ведь вряд ли он просил посреди ночи охрану открыть ему. Хотя кто его знает, какие тут правила. К моему разочарованию, ключа ни в одном из карманов не оказалось. Зато нашлась всякая хрень вроде кастетов со странными знаками, нескольких стрелок, судя по всему, для тех самых арбалетов, причем в разных карманах они были с разноцветными наконечниками. Еще имелось нечто напоминающее метательные звездочки, которые тоже были испещрены всякими символами, пакетики с порошками и прочий непонятный хлам. Я расстроенно уселась на полу и стала кусать губы. Вот что я делаю, когда только вхожу в дом? Правильно, кладу ключи от дома и от машины на тумбу в прихожей. Ну, это, естественно, в те разы, когда я в адеквате и меня занимают подобные мелочи. И делаю я это машинально. Если я тогда увидела Рамзина, когда он только что вошел, и ключей нет в карманах, значит, он поступил точно так же, или их действительно нет.

Добежав на цыпочках до прихожей, я с надеждой подскочила к тумбе. Бинго! Связка ключей лежала там, как и бумажник. Не удержалась и сунула в него нос. Права отечественные и международные на имя Рамзина Игоря Николаевича выглядели совершенно достоверно. Хотя с деньгами можно себе документы хоть на имя Барака Обамы сделать. Несколько кредиток, само собой, золотые и платиновые безлимитки. Некоторое количество налички, что сейчас очень кстати. Я выгребла все, решив, что раз я по вине Рамзина лишилась собственных средств, то это вполне справедливая хоть и мизерная компенсация.

Стараясь двигаться как можно бесшумней, я так же рысью вернулась в спальню и порылась в своих вещах, выбирая, во что одеться, и несколько вещей, чтобы взять с собой. Быстро затолкав все нужное в сумку, я с грохочущим сердцем осторожно вставила ключ странной формы в дверь. Прежде чем я собралась его повернуть, замок звонко щелкнул, обдав мои пальцы теплом. Звук почудился мне таким оглушительным, что я чуть не описалась от страха. Казалось, его даже через пару кварталов должно было быть слышно. Боясь даже вздохнуть, я стояла и вслушивалась в тишину дома. Потом еще с минуту смотрела в щелку, ожидая чего угодно. Сирены, охраны, самого Рамзина. Но ничего не произошло, и я неслышно выскользнула наружу. Никто не набросился на меня сразу. Никто не окликнул, когда я помчалась к воротам. Никто не остановил, когда я судорожно подбирала ключ от калитки и выходила. Пробежав несколько кварталов по тихому поселку, я все еще не могла поверить, что никто за мной не гонится. А потом подпрыгнула, издав торжествующий вопль.

– Ну что, господин Рамзин, не так уж это было и сложно! – шепотом «завопила» я.

Через пятнадцать минут я уже быстро шла по трассе, оглядываясь в надежде поймать запоздалую попутку и желательно не влипнуть при этом в неприятности.

Глава 16

Пришлось мне протопать примерно километр, когда позади появилось наконец жутко дребезжащее и ревущее чудо отечественного автопрома с одной фарой, явно антикварного возраста. За рулем был дедуля-пенсионер, который добирался ни свет ни заря на городской рынок, чтобы немного подзаработать на домашних яйцах и молоке. Он добросил меня до города, всю дорогу рассказывал мне о своей молодости, и каким он тогда парнем был, перед которым девки сами в штабеля укладывались. Я щедро вознаградила его рамзинскими деньгами, хоть он и старался всячески отказаться. От рынка я доехала до отцовского дома на первом полупустом трамвае. Наверное, лет с тринадцати на них не ездила, так что, типа, почти аттракцион для меня.

Но настоящее «веселье» началось тогда, когда охранник дядя Ваня, который знал меня уже черт-те сколько лет, наотрез отказался пускать в дом. Оказывается, такие указания он получил и от отца, и особенно на этом настаивала Эллочка. Пожилой мужчина прятал от меня глаза, краснел и потел, но стоял на своем.

– Прости меня, Яночка. – Я сама всегда настаивала на отсутствии всяких церемоний. Это людоедка у нас госпожа Крамер, а я просто Яна. – Они мне строго-настрого приказали, что если ты придешь, то тебя не пускать. Не по-людски это, конечно. Как это родное дите, хоть и беспутное, в дом-то не пускать? Но что я могу? Элка-то… то есть госпожа Крамер сказала, что если кто из нас тебя пустит, то можем сразу собирать свое барахло и выметаться без выходного пособия. А у меня семья, кредиты. Ты меня тоже пойми.

В очередной раз сглотнула ком внутренней боли, стараясь сохранить невозмутимое лицо.