Джура - Тушкан Георгий Павлович - Страница 169

Он открыл глаза. Кругом – безжизненные снега, молчаливые скалы. Он почти у вершины и почему-то лежит в снегу. Джура медленно поднялся и вдруг увидел свою пустую руку. Патрон! Он потерял единственный патрон!…

И Джура бросился на четвереньках искать в рыхлом снегу патрон.

– Ищи, ищи! – говорил он Тэке, будучи сам уже не в силах обмороженными руками разгребать сыпучий снег.

И Тэке рыл снег до тех пор, пока не поднял морду с зажатой в зубах тряпкой. Джура поцеловал Тэке в морду и крепко прижал его к груди.

Как ни старался Джура опередить имама Балбака, чтобы встретить его в засаде, все же он увидел его белую чалму впереди. Это было утром, совсем недалеко от Сарезского озера. Балбак не оглядывался. Он спешил и поэтому не заметил на склоне горы преследовавшего его человека. Джура быстро развернул тряпку, зарядил винтовку и стоя прицелился. Руки и ноги его дрожали.

«Один патрон! А что, если я промахнусь?» Джура опустил винтовку и задумался. Имам, не оборачиваясь, быстро уходил по ущелью. Джура не знал, где именно озеро, но прямо перед ним был узел гор, и там не могло быть озера. Значит, имаму надо обогнуть гору вокруг по извилистому ущелью, а путь через горы должен быть короче.

И Джура опять быстро пошел в гору. Удары сердца отдавались в горле, и глаза застилал туман. Губы запеклись, и он тяжело дышал. «Неужели уйдет? – думал Джура. – Неужели соединится с другими басмачами у озера?…» Эта мысль подстегивала его и гнала вперед. Перевалив гору, Джура побежал вниз по склону и снова увидел имама. Он опять был впереди, но уже значительно ближе. Джура поднял винтовку, прицелился. От быстрого бега по горам грудь его тяжело вздымалась, и он никак не мог точно прицелиться. Мысль, что Балбак с каждым мгновением уходит все дальше, волновала его и приводила в неистовство. Джура сел на камень, чтобы успокоиться. Измученный пес лежал возле него, положив голову на вытянутые лапы.

– Тэке, Тэке!…

Пес вскочил. Джура показал ему на Балбака и начал его науськивать. Тэке побежал так, как бегают на Памире охотничьи собаки, – не вслед за зверем, а в сторону, с тем чтобы обогнать зверя и погнать обратно на охотника. Тэке свернул в камни налево и помчался на гору, в сторону от имама.

Джура провожал его взглядом. Когда пес исчез в камнях, он положил винтовку на камень.

И, все ещё не доверяя себе, он вынул из ствола патрон, осмотрел его, протер рукавом и снова вложил в ствол. Дальше по ущелью, за поворотом, виднелся каменный завал. Джура решил, что за завалом, по-видимому, были люди имама. Джура тщательно прицелился и вдруг весь вспотел, вспомнив, что не перевел хомутик прицельной рамки. Он отер рукавом пот, прикинул глазом расстояние и поставил прицел на «400». Мушка коснулась ног имама. Он казался совсем крошечным. Джура тихо потянул спуск, потянул медленно, чтобы не сделать рывка. Выстрел прозвучал для него неожиданно. Джура так и застыл с винтовкой у плеча, не спуская глаз с имама.

Фигурка остановилась, как будто удивившись выстрелу, потом быстро пошла за камни, с каждым шагом все сильнее прихрамывая. – Уйдет, уйдет! – прошептал Джура и, сжимая в руке винтовку, побежал за имамом.

Балбак заметил его и, остановившись, выстрелил. И вдруг из-за камней наперерез имаму выскочил Тэке, бросился на него и сбил с ног.

Когда Джура подбежал, Балбак лежал на спине, отбиваясь от Тэке. Пес пытался зубами дотянуться до горла Балбака. В стороне валялся маузер.

– Стой, Тэке! Стой! Назад! – закричал Джура, задыхаясь от быстрого бега.

Но Тэке не слушался и кусал мелькавшие перед его глазами руки…

Наступил вечер, и на небе высыпали звезды.

Джура с полураскрытыми глазами, оцепенев от усталости, спал в снегу. Тэке беспокойно толкал хозяина мордой в бок, и все же тот не просыпался. Тэке, слегка повизгивая от нетерпения, схватил зубами конец халата и потащил, но Джура и тут не проснулся. И только после того как Тэке, предварительно несколько раз лизнув руку, сжал её зубами, Джура застонал и почувствовал резь в глазах.

Он хотел перевернуться на бок, но Тэке ткнул его носом в щеку, и тут только Джура понял, что верный пес предупреждает его о приближении людей.

Джура попробовал поднять онемевшее тело и упал. В нескольких шагах от него были люди.

Джура не удивился. Еще недавно он видел во сне красных коней, и умерший аксакал молча сидел возле его костра. Джура сказал тихо и просто, сказал так, как будто они только вчера расстались и ничего не случилось:

– Это ты, Максимов?

Боец, шедший впереди, остановился и быстро вскинул винтовку к плечу.

– Кто ты? – спросил Максимов, подходя.

– Я Джура. Или ты не узнаешь меня?

– Джура! Вот чертов сын, откуда ты? Да как ты попал сюда? – Я хочу спать, – сказал Джура, ложась на бок. – Шалишь! – закричал Максимов. – Да как ты-то здесь? Я мчался с отрядом напрямик, коней позагоняли, а ты уже здесь! – Максимов потряс Джуру за плечо. – Подожди, не спи. Как ты здесь очутился? – Через горы, – ответил Джура. – Там горят камни и играет музыка.

– Бредит, – сказал кто-то из бойцов.

– Почему он черный, товарищ начальник? – спросил другой, не понимавший по-киргизски.

– Станешь негром! Он был на большой высоте и очень устал, вот и почернел, – ответил третий.

Джура открыл глаза и медленно заговорил:

– Тагай ушел на восток, и я думаю, что он прячется в горах Биллянд-Киика. Он – моя судьба и мой стыд. Месяцами я думал о нем, страдал из-за него – и вот он ушел туда, а я здесь! – И Джура горестно махнул рукой. Он был слишком утомлен, чтобы скрывать свои чувства и сдерживаться.

– Да зачем ты здесь? – опять спросил Максимов, не переставая трясти заснувшего Джуру.

Тэке рычал. Джура опять проснулся.

– Так я же обещал им поймать одного басмача, забыл, как его зовут, – сонным голосом ответил он.

– Поймал?

– Там, возле камня… – Джуре показалось, что он кивнул головой, но голова его упала на грудь, и он опять заснул. Максимов поднялся, обошел камни и почти сразу наткнулся на пленника. Руки и ноги у него были связаны, а одна нога забинтована. Максимов вынул электрический фонарик и осветил лицо лежащего.